Творчество пользователей

Спаси нас Господи... Прости.. Не дай задуть свечу надежды Дай сил,терпения,любви Чтоб мы могли бы жить ,как прежде Ты любишь всех своих детей Так будь и к нам чуть чуть добрее Не дай душе пропасть во мгле Упасть в отчаяния бездну....

Я не могу с тобой дружить Молчать, смотреть и даже думать Обнять и дальше полететь Вернуться повод не придумав Я не могу с тобой дружить В глазах твоих не отражаясь Решаясь каждый раз оставить И счастье под венец отправить Я не могу с тобой дружить В молчании твоем теряясь После забвенья просыпаюсь И лишь любовь хочу дарить

«Я потревожу вашу душу. Простите мне несносность пыла. Но в детстве я весьма не вольно Стихами только говорила. Смешно конечно если вспомнить, Походы в магазин, кино. И мама с грустью говорила, Что перестроюсь все равно. Еще я пела - сильно, звонко, Когда гуляла и вообще. Но мне сказали очень строго: -Ты глупости бросай уже! Я бросила, и петь и бредить И стала про себя молчком, То в душе или у соседей, Но напевала все равно. Вела тетрадь, куда писала Все мысли, все свои мечты. И даже ночью на салфетке Я сочиняла. Черт возьми!! Я до сих пор порой ночною При звездах или ночнике Пишу на чем успею Только б Мир ощущать в своей руке.»

...

Проза жизни так сказать:))) *Весенний день выдался теплым, но хлопотным. Александра Никитична, а попросту – баба Шура, сидела на крыльце, отдыхая после посадки картофеля. Дети жили далеко, и на их помощь она не рассчитывала. Годы давали о себе знать, но привычка работать на земле была сильнее старости. Облокотясь на перила, женщина наблюдала, как плавно катится к закату ярко-красный диск солнца. Легкий теплый ветерок доносил запах черемухи, где-то в зарослях заливался соловей. Покой нарушил громкий крик. Ссорились соседи. Глупые люди, - вздохнула Никитична, - вокруг такая красота, а они все воюют. Соседи у старушки были необычной парой. Вера – красивая, полная женщина. О таких говорят: кровь с молоком. А вышла почему-то замуж за неказистого низкорослого горбуна… К ссоре присоединились детские голоса – шестеро ребятишек плакали в один голос, напуганные взрослыми разборками. Старушка поспешила за калитку. Навстречу ей, прикрывая голову руками, выбежал Николай, а за ним, размахивая какой-то тряпкой, гналась разъяренная жена. - Что ж вы снова не поделили? – поинтересовалась Никитична и взяла на руки крепкого мальчугана, ревевшего громче всех. – Вон как детей напугали. - Да ну его, - злилась молодка. – Опять с получки деньги на выпивку заначил… Домой лучше не приходи! – пригрозила вслед убегающему мужу. - Ох, Вера, смотри, без мужика останешься. Он у тебя работящий. Уйдет, что без хозяина делать будешь? – увещевала бабка. - Да кому он нужен со своим горбом?! – кичилась женщина. - Ну, не скажи… На каждый товар свой купец найдется. Тебе то он приглянулся… Как в воду смотрела баба Шура. Однажды после очередной ссоры Николай домой не вернулся. Жена не придала этому значения, рассудив так: придет, куда ему деваться? Но муж не вернулся и на второй день, и на третий, и на четвертый… И Вера забеспокоилась: оббегала всю родню, подняла на ноги знакомых, соседей. На работе Николай тоже не появлялся. Только на пятый день домой к Вере пришел бригадир. Немного помявшись у двери, он прокашлялся и смущенно сообщил: - Вера, твой сегодня объявился. Заявление на расчет подал. Он того… подженился, значит… Женщина ахнула. А бригадир поведал ей, что в соседнем селе сиротка живет, девушка лет восемнадцати. Николай к ней иногда наведывался, помогал по хозяйству. Вот и пришелся ко двору. В слезах прибежала Вера к бабе Шуре совета просить. - Не реви! Чего уж теперь голосить? Сама виновата, - корила ее старушка. - Ты вот что, собирай детей и поезжайте к нему. Всем миром просите домой вернуться. Он детишек любит, глядишь, образумится. Да смотри, не скандаль, держи себя в руках. Не то сама с детьми останешься… В тот же день Вера стояла возле дома, где теперь проживал ее муж. На стук выглянула сиротка. Увидев непрошенных гостей, тут же юркнула назад в дом. Через время вышел Николай. Он хмуро посмотрел на жену и молча направился во двор. Ребятня ринулась вслед за отцом. Они обступили его, теребили, спрашивая наперебой, когда он домой вернется. Не устоял Николай, подхватил меньшего сынишку на руки и зашагал по дороге домой. С тех пор супруги стали жить дружно. Вера старалась во всем мужу угодить, не ссорилась с ним. - Вот так бы сразу, - улыбалась баба Шура. – Говорила же я тебе! Кто бы слушал? Я – старая и в жизни много чего повидала…* (с) Если длинный текст не читайте

Зачем так судьба жестока со мной? Ведь я очень люблю тебя дорогой. Люблю слишком сильно, сама понимаю. Как жить мне в дали от тебя. я не знаю. Хочу хоть изредка слышать тебя, раз увидеть тебя еще долго нельзя. Мечтаю увидеть тебя хоть в окно, но видимо и этого мне не дано. мое сердце сгорает от пламя огня, надеюсь ты тоже любишь меня? Я верю мы скоро встретимся вновь, от встречи такой зажжет в венах кровь. Я буду тебя обнимать, целовать, на все остальное мне наплевать! сегодня сон приснился мне, что не хотелось просыпаться. Там солнце, пляж и мы с тобой пошли купаться, целоваться. Стемнело, отблески луны отражают в воде наши тени. Однажды сбудется этот сон, у меня нет ни капли сомнения! Мне без тебя так тяжело, что кошки скребут на душе. Быть может это когда-то пройдет, но меня не будет уже. Потому-что пока я на свете живу, я буду всегда лишь с тобой .И в жизни моей и в мыслях моих есть только ты мой родной!,

Если б не спида долбаный сдыд Был бы обут и одет и сыт Ночами гонял бы по городу шлюх С коксом в кормане затягивал в клуб Пусто и душно жизнь проживал В валютном отделе духи покупал Соплей своих вкуса во век бы не знал И не жалел бы,не сострадал Если бы вируса я не узнал Так бы на газ все сильней нажимал Лыжи, футбол,и прогулки в лесу Все поменял бы на колбасу Нынче же ветер гуляет со мной Спасибо тебе новый друг дорогой Как же теперь я расстанусь с тобой.

Если б не спида долбаный сдыд Был бы обуд и одет и сыт Ночами гонял бы по городу шлюх С коксом в кормане затягивал в клуб Пусто и душно жизнь проживал В валютном отделе духи покупал Соплей своих вкуса во век бы не знал И не жалел бы,не сострадал Если бы вируса я не узнал Так бы на газ все сильней нажимал Лыжи, футбол,и прогулки в лесу Все поменял бы на колбасу Нынче же ветер гуляет со мной Спасибо тебе новый друг дорогой..

Очень долго уже ищу, вы не знаете где бы мне их найти?

На груди у Леди Ди Мне б заснуться и проснуться, Снова в счастье окунуться, Слезы спрятав позади. На груди у Леди Ди Нет печали и заботы, Что то есть, и ** это что-то!** Даже слова не найти. На груди у Леди Ди Целовать ее ключицы, Руки, волосы, ресницы Сверху, снизу, впереди! Я б вернулся снова в лето Хвост трубой и нос по ветру. И для бедного поэта Наплевать, что как бы это Нет груди у Леди Ди.

Никогда не забуду( 1998) Никогда не забуду тебя , Я не знаю, возможно ли это. Знаю я - не любил ты меня Но быть может ошиблась я в этом . Говорил ты красиво слова , Говорил никогда не забудешь, Но забыл и с другою сейчас Ты живёшь и наверное любишь. Не виню я за это тебя , Не виню я за это другую Ведь она же подруга моя Обвинять ведь её не могу я. Не держу на подругу я зла Я желаю ей счастья большого Потому что ведь знаю, что я Полюблю очень скоро другого! Слова.(1998) Зачем обидел ты меня Ведь ты любил меня я знаю . Зачем сказал ты те слова? Я до сих пор не понимаю. Быть может ты сказать хотел мне Что у тебя одна я есть Но выбрав ты слова плохие Затронул грубо мою честь. Сейчас простить тебя готова Но не легко это подчас Ведь я люблю давно другого Хоть часто думаю про нас. Недавно встретилась с тобою Ты что то мне хотел сказать, Но видно так дано судьбою Не сможем мы с нуля начать ! Мимолётное размышление (1999) Ну вот уплыл ты на пол года Тебя мне будет не хватать Не раз изменится погода Пока мы встретимся опять . Я не люблю тебя , но всё же Не в этом главная ведь суть, Но может Бог и нам поможет Нашу судьбу перевернуть. Но может быть , Что нашей встречи Не будет больше никогда. Ко мне дорогу сожгут свечи Ожог оставив навсегда. Через пол года ты вернёшься И не захочешь меня знать. Но знай же ты , что очень часто Тебя я буду вспоминать. А может быть вернувшись с моря Придёшь ко мне ты и тогда Жизнь новую начнём с тобою Забыв о прошлом навсегда. Письмо солдату( 1999) Как говорится третий лишний Мой друг -поверь всё это так. В тебя влюбилась , так уж вышло Сама не понимаю , как? Но я не знаю может даже Я нравилась тебе всерьёз, Но выбрал ты себе Наташу , Я пролела не мало слёз. Пока ты армии парнишка , Пол года как уж топчешь сапоги Я встретилась с твоей девчёнкой И позабыла о своей любви. Чем больше я общаюсь я нею, Пока стоишь ты на посту. Тем больше к мысли привыкаю Любить тебя я не могу. Она дождётся , будь уверен. Хоть много в письмах грустных слов. Но это только от безделья , Ты к свадьбе будь солдат готов!!! Все стихи, они конечно не все выложенные, но они написаны мной каждый за час, но каждый о моих чувствах к человеку , оно каждое адресованно конкретным людям Первое и последнее моему Андрею , когда то было написано. Не судите строго , это мои мысли и чувства. Я не поэт

…Отчего немеют зубы Как дрожат от страсти губы Ты поймешь… Г. Самойлов Меня тошнило. В первый раз по-настоящему. До этого были просто позывы к рвоте, которые мне удавалось перебороть, а в этот раз я понял, что сейчас реально блевану. Я прикрыл рот ладонью и рвнул к сортиру. Ко всеобщему благу туалет был свободен и я опорожнил желудок в унитаз и, отплевавшись, дернул ручку смыва. Так омерзительно мне давно не было. От позаимствованных у сестры пяти тысяч осталось рублей сорок и то они были заряжены в игровой автомат. Дурацкие лягушки. Съели полтора куска и, видимо, не собираются возвращать. Я вернулся к автомату и закурил. В «Сказка» курить запрещалось, но были здесь кое-какие неписаные правила. Или скорее исключения из правил. Например, курение. Курить здесь запрещалось и везде на стенах клуба висели распечатанные листки формата А4, упакованные в полиэтиленовые файлы, которые то ли напоминали, то ли доказывали, что «Курить строго запрещено!». И ещё распивать спиртные напитки, и громко ругаться, и стучать по кнопкам автоматов. Однако, все это здесь ежедневно практиковалось, и полунакаченные охранники либо понимали, что на кое-что иногда нужно закрыть глаза, либо нарывались на конфликт и далеко не всегда выходили победителями. Не помню, кто сказал, кажется, кто-то из фильма «Револьвер» - «ничто так не ранит, как унижение и потеря денег…». Чертовски точное замечание! Я всегда считал себя объективным и рассудительным человеком, но даже я не мог обуздать свою злость и презрение к этому клубу, к его охране и администраторам. Я прекрасно понимал, что админы – просто наемные работники, как и охрана и не имеют никакого прямого отношения к моему финансовому состоянию, и даже хозяева игровых клубов не заставляют меня приходить и проигрывать свои деньги и… тем не менее, я всех их ненавидел. До рвоты! Под словом «cash» на моем аппарате светилась цифра 43 . Я вздохнул и в тысячный раз нажал на «старт». Барабан закрутился, а я закрыл глаза. Господи, ведь ты то знаешь, что я – классный парень! Да, принимаю наркотики, но ведь я соскочил с героина и только тебе, господи, известно, чего мне это стоило. А метамфитамин, в общем-то, и не наркотик вовсе. Так, психостимулятор. Который, кстати, и не берет меня уже почти. Я сжал трясущуюся в нервной конвульсии ногу, пытаясь скрыть от Бога, свое вызванное дважды завышенной дозой «винта» возбуждение. Лягухи кинули и я потерял еще 9 рублей. Я играл в 3 линии по 3 рубля. 34 рубля. А двумя часами раньше было 5 тысяч рублей… Рвота снова подступила к горлу. Я осознал, что не оставил денег даже на обратную дорогу. Блядство! Что за жизнь?! Cестра ведь даже не в курсе, что я занял у нее денег!.. Она отложила 6 тысяч на учебу и думает, что никто не знает, где она их прячет. Бедная сестренка… Бедный я… Бедные лохи вокруг меня сидящие у своих пиликающих автоматов и впихивающие в их ненасытные пасти свои заработанные, чужие, позаимствованные, украденные, выпрошенные деньги. И я среди них. Фу, бля! Никогда еще я не залезал в такую жопу! Два года сидел на гердосе, воровал, кидал, грабил, выпрашивал, уфаловывал, отбирал, перезанимал, но в тот момент, когда я понял, что перекумарил и следующей ночью смогу заснуть, даже тогда я не был должен так много, как сегодня. Даже вспоминать не хочется - кому и сколько я должен. Я переборол приступ рвоты и, поставив последние деньги на первую линию, хлопнул по кнопке «старт». Надоела эта порнография!!! Выпало 3 лягушки и, проиграв свою дебильную мелодию, автомат предложил выбрать кувшинку, на которую лягуха будет прыгать. Я отвернулся и ударил по кнопке. Вот мразь! Нырнула в воду! А ведь такая ставка была…Тупой голодный автомат. Нахрен я сел за него? Хотел же в «гаражи» поиграть. Вон фраер второй раз уже снимает … - Аппарат не ломай! – буркнул охранник. - Пошел ты! – буркнул я и вышел из игрового зала. Это край. Я просто не знал куда себя деть. Хотелось просто исчезнуть. Сгинуть нахрен. Кровь перемешанная с дрянью, которую я влил в свои вены бешено каруселила по телу и заставляла двигаться. Когда я ел в последний раз? Позавчера какой-то салатик купленный в ларьке. Аппетит – это что-то из области фантастики. Как вообще можно есть? И спать!.. - здорово, Пятый! – ко мне подошел знакомый пацан. Тоже из «клуба неудачников». Только кроме того, что мы знакомы я почти ничего о нем и не знал. Даже имени настоящего. Звали его Парик. - Че, мутишь? - спросил он. - Тупой вопрос – ты ведь в курсе? – огрызнулся я. Не хотелось ничего. Тупик полнейший. Пойти что ли грохнуть кого-нибудь. Нельзя сестру подводить! А Парик, видимо, снова мамку развел. - Ты играть? Мысли лихорадочно искали выход… Я могу сдохнуть, как мразь последняя, где-нибудь под забором, могу опозорить всю свою нелепую жизнь, но подвести сестру я не могу! Это один из тех факторов, ради которых люди рискуют и либо остаются в мире с собой, либо лишаются свободы. И я это осознавал. Если уж жизнь – дерьмо, то моя сестра – не дерьмо! Далеко не дерьмо!!! Совсем не из этой области! - Не, я завязал! – Парик взглянул на часы. Врет. Просто рано еще, подумал я. У каждого лоха-умника есть своя теория насчет игровых автоматов. Парик, например, старался играть ближе к полуночи. Он считал, что автоматы в это время как-то обнуляются и начинают давать. Другие играли только на тех, с которых только что сняли «кэш», третьи любили выжидать когда кто-то просадив большую сумму оставлял аппарат и они его «дожимали». Я тоже недавно попробовал добить одну «мартышку» - видел, как мужик 3 тысячи в неё засадил, а я решил забрать, дятел. В итоге я засунул туда же сначала 2 штуки, а потом продал свою мобилу и еще пол-торы засадил… Еще у меня была когда-то вера в гороскоп. То есть сама вера в гороскоп осталась. Но играть только в те дни, когда карманная газетка с гороскопом на каждый день называет день финансово благополучным, я уже не пытаюсь. Не канает. Пару раз я выигрывал в те дни, которые гороскоп считал опасными и всячески отговаривал от любых финансовых рисков. - Слушай, Пятый, есть одна тема…- сказал Парик и после слове «тема» он стал для меня самым интересным спикером дня. Хорошая тема – это то, что мне было необходимо прямо сейчас. - Говори… Парик был плановым. Нет, точнее будет так – Парик был ПЛАНОВЫМ. Это значит, что Парик, попробовав другие, более тяжелые и сильные наркотики, остался верен гандже. Есть такая категория людей. Правда, большинство из них – дебилы, и план-то им особо не помогает, а лишь дает возможность не казаться дебилами, когда они дебильно ржут над дебильной шуткой, оправдывая свой дебильный смех тем, что они – накурены. Парик, на мой взгляд, дебилом не был. Да, он был мажором, но это понятие тоже весьма относительно. Его родители получали больше моих, и для меня он был мажором. Но, ведь и моя матушка получала больше чьей-то, значит и я – мажор… Зато, он не был дебилом и план курил не для маскировки, а потому, что ему нравился мыслительный процесс и, возможно, он имел какое-то творческое начало. Это на мой взгляд. Я накуривался с ним раза четыре, наверное, и заметил, что пацан, не льёт пустой базар, и иногда говорит интересные вещи. - Ствол нужен кому? – спросил Парик. – Пневматика под «Макарова». - Чё хочешь? - Полтора рубля! – небрежно бросил он, словно под «рублем» он именно рубль и имел ввиду. Поняв, что «тема» мелкая, я уже пустил свои мысли к оставшейся «учебной» тысяче, но, представив, лицо сестры, я решил дослушать. - Хвосты? – спросил я. - Ноль, – ответил Парик. – Моего отца ствол! Вот здесь во мне и хрустнуло что-то. Объяснить трудно. Противно! Жалко! Мерзко!.. - Проиграл? – спросил я. - Да не… - Парик вроде хотел отмазаться, но, взглянув мне в глаза, решил, наверное, что это не обязательно и признался: - Ну да. Мне смертельно захотелось выпить. Не то, что бы напиться, а именно выпить с Париком, посидеть где-нибудь, пообщаться, пожалеть бедных людей с их инстинктом саморазрушения, поматерить гребаный капитализм и его пагубное влияние на НОРМАЛЬНЫХ пацанов, или свалить свои проблемы еще на какие-нибудь обстоятельства, и, забывшись полностью, отключиться от гнусной реальности. Но… Жизнь – это что-то не особо нужное, но обязательное и… неизбежное. Своей жизнью я дорожил изредка. Бывает, что влюбишься в девочку, и начинаешь думать, что жизнь – это любовь, любовь – это стимул, счастье, цель… Короче, чушь, но «ЧУШЬ» - это лишь мое определение жизни и моя сестра никак не могла оказаться виноватой в моем существовании. А я ценю справедливость. Хотя, её и нет почти, но может быть, именно поэтому. Я убью кого-нибудь, но сестру не подведу… - Дай телефон! – сказал я. Парик достал недорогую «моторолку» (месяц назад у него был навороченный смартфон). Я набрал своего барыгу. - Слушай, ствол нужен? – спросил я, когда тот взял трубку. – Какой ствол?.. Я верю своей интуиции. Настолько, что иногда отдаю ситуацию в её руки. Полностью.Может быть это, дар, а может – проклятие. - Чувак, ствол реальный! – блефанул я. А когда мой поставщик наркотиков поинтересовался ценой, я ответил, понизив голос до полушепота. – пять, но за четыре с половиной, думаю, уболтаем! Как я и ожидал, дилер начал съезжать. У него, мол, дел сейчас много и так далее… На то он и барыга, в конце концов. - Короче, брателло, ты давай приоритеты определяй грамотней. Здесь халтура падает нечаянно, а ты нос воротишь. Давай, через час в «Сказке»! - Почему-то я был уверен, что он приедет. Может быть, замануха и не показалась бы привлекательной умному человеку, но у моего поставщика наркотиков (как же пошло это звучит!) до сих пор не было ствола и, видимо, моя интуиция раньше меня поняла, что пистолет - это соблазнительная игрушка для наркодилера! – не вздумай подвести! Я бросил трубку. И удалил из памяти телефона последний набранный номер. Одолжение барыге. - Где волына? – спросил я, отдавая трубку Парику. Тот достал из-за спины пистолет и, оглянувшись по сторонам, протянул мне. Будь я старшим мастером солидной строительной фирмы, которому доверено лично снимать деньги со счета и раздавать рабочим зарплату, (а у меня был когда-то один такой «босс». Николай Михайлович, мать его), я бы, стопудово, не отличил эту игрушку от реального оружия. У неё даже выходное отверстие было расточено под реальный размер пули. А эта мелочь могла сыграть свою роль в определенной ситуации. Правда, был на нем косячок – колечко на обойме для балончика. Но это проблема разрешима. - Парик, ты ведь реально на штуку рассчитывал? Давай я сделаю тебе штуку! – предложил я. - Не, братан, - сморщился парень с кличкой Парик, - я сегодня должен найти пол-тора! - Прямо сейчас! – настаивал я. – До хаты дойдем и рассчитаемся! - Нет! – сказал, как отрезал он. - Хорошо, все равно пойдем! – я вернул игрушку и отправился домой. – Товар нуждается в косметике. К сожалению, дом мой был недалеко. Недалеко от игровых автоматов. Впрочем, за последний год любой дом стал находиться недалеко от них. Большой город. Большие деньги. Большая жадность. - Ты давно начал играть, Парик? - Месяца три – болею. – Парик плелся сзади. Когда ты «под винтом», то все вокруг плетутся и тормозят. – А так с полгода. - Когда бросишь? – я задал глупый вопрос, но я знал, что задаю его неглупому человеку. Он ответил не задумываясь: - Вчера бросил. Я не поверил, но спорить не стал. - А ты? - Пару месяцев… - Да не, бросишь когда? - Завтра! – ответил я и добавил про себя . – Может быть. Мы дошли. Дома была сестра. - Привет, как отработал? – сестра что-то варила. - Прекрасно, - ответил я, хотя думал совсем не так. - Есть будешь? - Не, я поел недавно, спасибо. Надоело врать. - Это моя сестра Аня, – представил я сестру Аню. – А это… - Миша, – подсказал Парик. Я почему-то был в этом почти уверен. Угадывать имена – еще один мой талант, который я обнаружил за собой еще в детском саду. Мы прошли в мою комнату. Я взял ножовку по металлу и протянул Мише. – Отпили кольцо вместе с этой шишкой, на которой оно держится! - А если мы не сможем его продать? – засомневался тот. - Тогда я сам его куплю, - я сблефовал, но Парик, видимо, отчаялся не меньше моего. – И давай в темпе. Время не ждет. - Газетку хоть дай какую-нибудь… Я ненавидел себя за то, что собирался сделать. Я давно начал себя не любить. С тех пор, как проколол первые непринадлежащие мне деньги. У наркоманов нет такого понятия. Деньги либо есть, либо – нет, и никому они не принадлежат! Деньги – это просто то, что нужно барыгам и игровым автоматам. А мне деньги не нужны – мне нужно кое-что другое… Я вышел на кухню. Деньги в фотоальбоме. Фотоальбом в комнате сестры. Сестра там же. Что делать? На плите стояла кастрюля с супом. - Ань! – позвал я, испытывая отвращение к себе, супу, игровым автоматом, метамфетаминам. И еще к очень многим вещам. - Что? – Аня вышла. - Замути похавать, плиз! – попросил я. - На двоих? - Не, Миша поел уже, если ты не будешь, то на одного! Сестра принялась собирать ужин, а я, сделав вид, что пошел в сортир, бесшумно пробрался в её комнату. Ходить бесшумно – тоже недавно приобретенная привычка. Фотоальбом стоял на полке. Я запомнил его положение и аккуратно взял. Не глядя, на фотку, за которой лежала последняя тысяча, я бесшумно её извлек и вернул альбом в исходное положение. На старой черно-белой фотографии мы были запечатлены в детском парке. Мне было пять, а сестре семь. Люблю эту фотку и ненавижу. Тяжело смотреть на чужое счастье, даже если этот чужой человек когда-то был тобой. Я спрятал деньги в карман и вернулся на кухню. Аня уже налила суп и заправляла салат майонезом. - Ты хочешь есть? – спросил я. - Не, нанюхалась, пока готовила – аппетит пропал, – ответила она. – Поможешь мне с курсовой? - Конечно, только попозже. Я вернулся в свою комнату. Миша уже закончил пилить и теперь стоял и задумчиво пялился на белое пятно спила. - Дай сюда, - я взял пистолет, выдернул из стаканчика черный маркер и закрасил белое место. Потом протер пальцем. Часть краски осталась на моем пальце, но спил уже не был заметен. Я закрасил еще раз, подул на это место и, накинув куртку, спрятал ствол в карман. - Погнали!.. - Ты куда? – спросила Аня, увидев, что мы обуваемся. - Извини, Анют, срочное дело – позвонили только что! – снова соврал я. – Ты уж поужинай сама. Я скоро буду. - Слушай, Парик, - спросил я, когда мы вышли из подъезда, - Ты бы смог убить человека? - Смотря, что он мне сделал! – ответил он после минуты раздумий. И стал еще более симпатичен мне. Потому, что большинство из тех, кому я задавал этот вопрос, называли сумму, ради которой они бы это сделали. - Ничего не сделал. Незнакомый тебе человек! - Тогда нахрена мне его валить? - Ну, допустим, ты знаешь, что у него на руках восемьсот тысяч рублей! Вы в тёмном переулке, без свидетелей, а у тебя – «Макар» с нулёвым глушителем! - Да не, - не задумываясь, ответил Миша. – Я бы лучше смочил платок хлороформом и напрыгнул сзади! - Значит, на убийство ты не способен? - Может и способен, но только, если речь идет о моём выживании, а ты кого грохнуть планируешь? - Охранника в игровых автоматах! – сказал я. Я пошутил. Скорее всего. Я больше пошутил, чем сказал всерьёз. Но я это сказал и понял, что думал об этом давно и долго. Слишком давно. Ненормально долго. Нездоровая херня. Пора завязывать с метом… - Ты больной походу! – Парик, видимо, тоже понял, что эта шутка – не совсем уж и шутка. - Стопудово! – согласился я и решил сменить тему, пока мне не определили диагноз. – Пойдем в «Сказку» зайдем. - Нет, я туда больше никогда не зайду! – заявил Парик, чем сильно меня удивил. - А нахера тебе тогда пол-тора рубля?! - У моей девушки завтра день рождения! – ответил он и удивил меня еще больше. - Ну, и че? - Я обещал ей подарить кое-что, но почти все деньги проиграл, короче, ты не поймешь… Отчего же не пойму! У меня тоже когда-то была девушка. Ещё было достоинство и принципы. Я даже слово своё держал когда-то. Когда верил в слово, любовь и смысл жизни. - Так ты че, ствол у отца чухнул, чтобы подарок подруге купить? - Я же говорю – не поймешь! - Да не, нормально все, - я даже слегка расстроился, если в моем состоянии можно было расстроиться. – И играть больше реально не будешь? - Не веришь? - Вообще-то не очень. - Слово пацана! – с серьёзным видом заявил пацан. Чудак. Вроде ровесник, а такие наивные вещи говорит. Хотя, нельзя, наверное, всех по себе судить. Я ведь тоже не всегда был мразью, но «слово пацана» я давал где-то лет пять назад. То есть давал, зная, что я его сдержу… - Ты мне «слово пацана» даешь, чтобы лишний барьер себе поставить? – спросил я. Может, он все-таки смеется надо мной. – Я ведь тебя и «объявить» с таким «косяком» не смогу – не поймут просто! - Хорошо, если ты увидишь меня в игровых автоматах, или кто-нибудь меня там засветит, тогда я сам объявлю последним… - Стоп! Такие вещи произносятся при свидетелях! Это - во-первых! А во-вторых, я тебя попрошу зайти туда сегодня в последний раз. Я ещё не продумал план до конца. Но точно знал, что мне понадобится помощник. - Нет, Пятый, я уже не только тебе слово дал!.. Внезапно я почувствовал смертельную усталость. Как приход, только наоборот. Не кайф, а такой огромный вселенский облом. Не потому даже, что Парик меня «побрил». Я считал себя неплохим психологом и был уверен, что смогу уболтать его. Устал я от другого. Во-первых, «Мет» стал отпускать и мои украденные из резервов организма силы иссякали. «Винт» давно уже не приносил мне никакого кайфа. Просто без него я не мог делать ничего. Даже в туалет сходить – нехитрое вроде мероприятие стало для меня чем-то, вроде марафона. И если раньше, уколовшись «спидами» или «винтом», я чувствовал такой прилив сил, что мог по двое-трое суток без сна и обеда заниматься любой, даже не интересной работой… Теперь, чтобы просто встать и продолжить свое никчемное существование, мне приходилось колоть пол-тора кубика. Какие-то бледные остатки прихода – единственная радость в жизни. Я прекрасно понимал, что ничего не дается просто так, и вся эта волшебная энергия – это воровство резервов у моего организма. Потом, в нужный момент этих резервов у организма не окажется и, испытав какой-нибудь легкий шок, я могу свалиться без сил, как мешок с … Но если нет веры, нет смысла, надежды, цели, стимула… Если нет ничего, что делает жизнь на планете Земля привлекательной, то к жизни начинаешь относиться, как к билету на поезд. Неизвестно кем дан этот билет и неизвестно куда идет этот поезд. Просто, нашел билет в кармане и чтобы не стоять, как дурак на перроне, садишься в ближайший вагон. У кого-то ближайшим оказывается купе или вагон-ресторан, у кого-то плацкарт, а кто-то цепляется за ручку и катит на подножке. А карьера, прогресс и рост благополучия – это всего лишь шатание из вагон в вагон. «…Остановите, люди, землю! Я на следущей сойду…». Чего ради, если финал у всех один – прах, и забвение… Паранойя. Я никогда не изучал психиатрию, но мне кажется, что с паранойей я уже знаком. Это, наверное, «побочный эффект» злоупотребления амфетаминов и метамфетаминов. Вечная тревога, дискомфорт, чувство, что за тобой кто-то следит – то ли мусора, то ли ангел-хранитель, то ли сам господь. Если он все-таки есть. Где-то я вычитал, что последствия длительного употребления этих психостимуляторов и их влияние на мозг на данный момент еще не изучено и что изменения в мозгу, вызванные злоупотреблением этого вида наркотиков, даже после трехлетней «паузы» не исчезли. Не восстановился мозг после трех лет «здоровой» жизни! И, возможно, в полной мере не восстановится никогда… Честно говоря, меня это напугало. Начать новую жизнь надо. Наверное. Только сначала нужно придумать – для чего и ради чего. А пока… Пока что я был в самой глубокой в своей жизни жопе. Кроме того факта, что я без спросу взял у сестры деньги, а это, опираясь даже на, более или менее, мягкие дворовые понятия, (про зоновские я даже не заикаюсь) можно было назвать одним некрасивым словом и определяло меня, как грызуна-паразита. Но на понятия, как и на себя в целом мне было плевать. Аня! Это единственный человек, которого я не смею подвести. Никак. Во-вторых, я устал от этой войны с сами собой. Постоянные сомнения, внутренние конфликты. Я, наверное, скоро сам с собой спорить начну. Вслух. До назначенного времени встречи оставалось минут десять. Что я могу срубить с этой сделки? Максимум – пол-торы тысячи рублей. Минимум – испортить отношения еще с одним пацаном потому, что если барыга не придет, купить у Парика ствол я не смогу. …Если только не наиграю с последней тысячи - полторы тысячи. Что же делать?!. Есть ствол. Ненастоящий, но когда он направлен в лицо, лицом, не сомневающимся в его способностях, то он становится настоящим. Это я точно знаю. Ствол – лишь аргумент. Реальное оружие – это глаза, голос и … отчаяние. Почему люди играют?.. - Парик, дай телефон. - Короче говори – там около червонца осталось. - Здорово, дружище, слушай, игрушка отлетает, но есть другой вариант – подешевле, - я сделал паузу и убедился, что дилер заинтересован. – Короче, давай через час встретимся в черном подъезде…Всё, до встречи. В черном подъезде мы обычно обменивались с барыгой. - Почему через час? – Парик закипешевал. - Слушай, ты ведь обещал не играть в автоматах, а не не заходить в клуб! – сказал я своим самым внушающим голосом. - Слышь, хорош тут карусель закручивать! – внушения не получилось. - Просто послушай меня! В Черниковке есть один клуб, который легко можно опрокинуть… - Да ты в натуре больной! – Парик перебил меня и еще ближе придвинул к точке кипения. Он мне нравился, но у меня не было другого выхода. Я не собирался его кидать и не хотел его обламывать, но без ствола я не смогу ограбить этот клубик, какой бы лоховитый охранник там не работал… Тема зрела давно. Два месяца назад, когда я еще не болел особо, я забрел в один небольшой игровой зал в одном небольшом, но сильно загаженном районе. Там было всего десять аппаратов и не было охраны. Или, скорее, не было администратора. Обе функции выполнял один олень, с которым мне приходилось в психушке чалиться. Я знал, что он черт и на очко слаб. Не потому даже, что он вешаться пытался (или вид делал, чтобы из Армии срыгнуть) или вены резал. Просто за три недели о человеке можно многое узнать. И если уж молодые 18-летние призывники, косящие от призыва заставили его - 22-летнего дылду, целый год оттоптавшего сапоги, ползать под кроватями и играть в «телевизор», то от ствола, направленного в лоб, он и вовсе личинку отложит… Ведь он тогда сделал вид, что не узнал меня, хотя и я ему «лося пробивал» от скуки. Понятно, конечно, почему не узнал. Стремная херня. Да и темой я это не считал до последнего момента, так, мыслишка шальная. Но каким-то образом я узнал, что зал принадлежит его дяде и что его смена по нечетным числам! Подсознательная разведка. И вот сегодня, видимо, и настал «момент истины». Перелом судьбы или как там это еще называется. Но Парик непричем, конечно… У него этот момент еще не настал. - Ладно, забудь об этом! – я сделал вид, что это была шутка. – Сейчас мы зайдем, я поиграю, а ты просто постоишь рядом – надо же время убить! Если я наигрываю до полторы тысячи, то я сам покупаю у тебя ствол. Прямо сразу!.. Подожди, не перебивай. Если нет, то я отдаю его тебе, и мы продаем его моему знакомому! Хорошо? Парик еще немного поломался, но я предложил ему вариант, от которого глупо отказываться. Парик не был глупым. Кажется, я уже говорил. Мы вошли, и после недолгих раздумий, я сел за аппарат под номером 13. Это были «ягодки». Чувствовал я себя ужасно и даже когда наиграл до 1500 рублей – настроение не поднялось. Естественно, я не купил пистолет, а уговорил Парика подождать еще немного. Снял еще 200 и снова не купил пистолет. Через двадцать минут я проиграл все. Так бывает… Я сидел на высоком барном стуле и тупо глядел на веселые клубнички, приветливо машущие руками в демо-режиме. - Все пошли! – Парик был зол, как демон. Мысли исчезли. Стало как-то очень гнусно и противно. Словно я умер. Мы вышли. Я извлек пистолет из недр куртки и протянул хозяину. Пистолет звякнул обо что-то в кармане и я, автоматически снова полез в карман. Не думая. Просто. Из любопытства. Это оказался маленький круглый ключик от «тревожной кнопки» нашего магазина. Вернее, не от самой кнопки, а от щитка сигнализации. Этим ключом после проверки кнопки сигнализации приводят пульт в исходное положение. И еще такими ключами… Как он в кармане оказался? Видимо, сегодня я, как положено, проверил кнопку и нечаянно не повесил ключик на свой секретный гвоздик, а бросил в карман… Еще такие ключи… Вот лопух!.. Значит, наш магазин теперь без ключа. Сменщик нажмет на кнопку, а отключить не сможет… Но это все так далеко и неважно…Где-то еще такие ключи используются… - Слушай, откуда у тебя этот ключ? – Парик уставился на мою ладонь. Я, оказывается, стоял с протянутой ладонью. Впал в какую-то гребаную эйфорию. - С работы, а что? - Это же ключ от аппарата! …И еще такими ключами обнуляют и открывают игровые автоматы в игровых клубах…Господи! Как я мог не додуматься до этого сам? В «Сказке» 18 аппаратов. Не факт, что ключ подойдет хотя бы к одному! Но в городе игровых клубов около двух сотен, если не больше. В каждом от 10 до 60 автоматов. Не считая небольшие группки, разбросанные по магазинам, вокзалам, залам ожидания… Просто не может такого быть, чтобы вариаций замков было так много! - Есть деньги? – спросил я. Парик без разговоров полез в карман и достал кучу червонцов. К счастью в «Сказке» червонцы играли. Правда, их приходилось по десять раз запихивать в щель, разглаживать, сгибать и все равно принимались не все. Но нам нужны были деньги, чтобы не вызывать подозрений. Чтобы как честные лохи стоять себе и невинно пихать деньги в автомат. - Тебе все же придется поиграть! – сказал я. – Ты ведь понимаешь?.. Да, и отключи телефон! Мы вернулись, и Парик сел за самый дальний от стола охраны аппарат. Я встал рядом… Третий автомат открылся. Я не сразу это понял. Ключ вертелся и в первых двух, но без результата. В третьем - это были те самые лягушки, которые я сегодня «подкормил», что-то еле слышно щелкнуло. Сердце заколотилось без всяких стимуляторов. - Прикрой спиной! – прошипел я Парику. Охранник хоть и не смотрел в нашу сторону, но мог взглянуть в любой момент. Парик встал со стула и, закрыв обзор охране, начал засовывать деньги в соседний аппарат. Руки мои тряслись, словно я пил неделю без остановок. Приоткрыв, дверцу я отодвинул заслонку купюроприемника, благо видел, как это делается сотни раз, и выдернул толстую стопку банкнот… Нам повезло. Видимо с этих «лягух» давно не снимали наличность. Мы насчитали двадцать три тысячи четыреста тридцать рублей. - Вернешь пистолет на место? – спросил я, когда мы разделили лавандос. Улыбка не слезала с наших лиц. Такая счастливая, довольная и немного сумасшедшая улыбка. - Конечно! – Парик достал ствол, который так неожиданно принес нам по одиннадцать с лишним тысяч. - А за спил че скажешь? - Объясню, что так – круче. - Дай телефон еще раз, - я отсчитал семьсот пятьдесят рублей для своего дважды обманутого за день дилера и, убрав их в правый карман джинсов, договорился о встрече через пятнадцать минут. Сегодня я в последний раз воспользуюсь его услугами! - Слушай, ты сейчас домой? – спросил я, возвращая мобилу. - Ну да! – ответил Парик. – Только сначала к подруге забегу, а что? - Тебе ведь все равно по пути, - я отсчитал семь тысяч и протянул своему подельнику, - передай Аньке, пожалуйста, адрес ведь помнишь? - Помню, а че сам? – удивился он. - У меня дело одно срочное! - я опустил глаза. Возле гастронома здесь недалеко находился еще один лохотрон… Хороший парень – Парик. Незачем ему знать о моих «делах». – Нужно ключ на работу занести. Да, и передай, что здесь с процентом! - Ну, давай, удачи! – он протянул руку. - И тебе, братан, от души! – я пожал её. Хороший был день, думал я, шагая в черный подъезд. Можно, конечно раздать основные долги и начать новую жизнь. Без наркотиков. Без игровых автоматов… Можно! И я обязательно так и сделаю! Завтра… Наверное… © Copyright: Вадим Гуайдуллин, 2005 Свидетельство о публикации №2511290026

Вот прошел в передрягах день. Обнимает усталость ноги. И как будто лохматый пес. Дремлет вечер уже на пороге. Не включая в прихожей свет, Я пройду потихоньку на кухню Где то в небе растаял твой след Превратившись опять же, в разлуку. Греет комнату старый ночник. Мягкий свет успокоит нервы. Тихим сном спит в кровати сын. Он проснется к рассвету первым. Он посмотрит в мои глаза. Синевой твоих трасс воздушных. Чтоб могли мы друг другу сказать, То, что наши сердца не чужды.

он жил, живет и будет жить и несмотря на передряги он также хочет полюбить перешагнуть края мечтаний ведь этот человек он есть придуманный самим собою что в переписке двух недель стал радостью его и болью и , нисмотря на эмоции только вперед, ни шагу назад дай бог что все у них сложится дай им всего для счастья сейчас если им скажут что приготовлено для них немало трудных дорог сердца два,друг к другу прикованных не оторвать среди боль и тревог, всюду они будут друг другу преданы, всюду они точно ходит любовь..... - СЛОВНО ВДВОЕМ НА ПЛАНЕТЕ МЫ словно без нас мир как будто другой... я сегодня днем увидел сон как с тобою мы живем вдвоем нет глаза открыты я не спал просто представлял.. мечтал.. как по улицам где полно толпы за руку с тобою мы как будто шли и не замечая многих разных лиц блеском глаз и нежностью мимо пронеслись пара сказанных случайных фраз и в глазах напротив вижу твой рассказ вижу как читаешь мысли ты мои сердце замирает и душа внутри как же побыстрее руку твою сжать крепче и сильнее всех к себе прижать в мыслях и в желаниях все в одних мир скатился к нам с тобой двоим.. ночь приходит.. и в любое время днем... страстью и любовью мы с тобой живем любим и малюем,хочем и творим счастьем называется, любим - говорим.... мне бы сердце протянуть мне б в глаза ей заглянуть мне бы руку ее взять мне бы губы целовать...... мне не хочется мечтать... просто ее обладать... пусть она и мной владеет будем просто... чародеи.. мне нехватает просто радости той что окутана тобой твоей души необьятности в сочетании с твоей красотой как же жил без тебя мой ребенок огонь моего сердца ,души моей котенок... страсти моей отрада, нежности моей волнение жизни моей супер вдохновение... твое сердце розой украшено,, - моя душа тобою пронизана жизнь скажет: не страшно ли: сердце ответит - нам по пути.. руку дай, не отдай, все мое, мы с тобой и никто так другой, мы и они... - нет мы - это все! ты меня, только ты успокой... ты мое солнце и луна и конечно лучик ты мой мною ведомый спутник ты радость, умница, помощник ты только что сама захочешь ты половинка, а я второй хочу и становлюсь с тобой одной единой красотой.... Я знаю ее под именем ........... ту что прекрасна, необьянтна той что стихи одной писались той, с мыслью о которой засыпалось!... между нами тысячи километров а на самом деле будто пара метров скажи приеду скажи встречай не обмани.. просто выполняй.. и в этом мире незыблемом мы с тобою увидимся..... я хочу открытости чувств реальности живой хочу видеть как ты дышишь хочу знать голос родной хочу знать что ты хочешь со мною быть хочу всем этим жить и дорожить ..сделай шаг,, не будь безупречной переступи свою гордость, напиши ему первой, если он тебе близок и дорог ведь чувства взаимны и он тебе нужен, будет ли в жизни потом другой такой случай он тоже сходит с ума, он тоже ночью без сна.... сердцем и душой, страстью одной живет встречей .. лишь с тобой. ......, ты, твой мир, твои стихи, твои взгляды, мир доброты понимание без слов, и твоя безумная любовь сексуальность, красота чем живешь, как ты умна как хочу, чтоб позвонила, как хочу чтобы счастья рядом было в эти глаза скорее взглянуть чтобы навсегда их полюбить...

Начало. Лет 10 назад я ездила на Байкал. Захотелось сходить за черникой и набрать зверобоя на зиму. Вопреки тому, что нельзя ходить далеко одной я все же пошла. Ноги легкие, настроение отличное, погода благоволила. И вот увлекшись азартом - заблудилась. Панике поддаться в тот момент, казалось, нет смысла. Присев на поваленную березу и закрыв глаза я просто мерно и тихо дышала, пытаясь сосредоточиться. Отметила, что солнце скоро сядет, и твердо услышала гул от поезда. Решила идти в ту сторону. Перевалив очередную сопку, споткнулась и отнюдь не ласточкой полетела вниз с криком и воплем при этом, не отпуская из рук котелок с ягодой. Видимо хорошо приложилась головой т. к. потеряла на короткий миг сознание. Открыв глаза и вытерев кровь с разбитых губ, попыталась встать. Захлёбываясь от боли и злости на саму себя я дико и громко разревелась. Когда истерика прошла, перевязала порезанную ногу, разорвав край рубашки и в слезах пошла на шум реки что шумела за кедрушками. С грустью и прискорбием отмечая, что уже вечер и ночевать, придется в лесу. Без костра и теплой одежды. А курс выживания в экстремальных условиях был только по телевизору в субботу и тогда не думалось, что я, когда нибудь попаду в такую историю. Кое как умывшись я набрала в фляжку воды и опа.. не смогла подняться. Нога болела в голове шумело по чище Ниагарского водопада. Только тут мне стало по настоящему страшно. Встретить вот так смерть - нелепо. По собственной глупости. Обидно! Не помню, что было дальше, но проснулась я от тепла и от мужского голоса. Долго слушала. Пожалуй, это был самый красивый голос и такой безумно знакомый. Мне помогли приподняться и выпить что то горячее, вкус чая с травами и чем то еще, терпкий и такой вкусный. У костра возле палатки сидели двое мужчин. Языки пламени освещали их серьезные лица, и я не могла понять сколько им лет. Они не смотрели на меня, просто разговаривали, а мне казалось, что это ветер и шум кедров, они смеялись, а мне казалось, что речка журчит и ливень и прибой. Глаза закрывались, и мысли уносились в далеко за ветром, что шумит в ветвях и напевает песни Байкала. Изредка просыпаясь, я видела перед собой задумчивые глаза одного из двух мужчин. Я таких называю – человек без возраста. Можно сказать что ему 20 или 30 или все 60. Странно и очень притягательно. Особенно там, в тайге под ночным небом, где горы вдалеке словно стражи и луна как золотая монета. Следующий день я провалялась на лежанке в палатке. Мне оставили воду еду и щенка , привязав его у березы что росла возле палатки. Тихий и умный пес с огромными глазами. Нога распухла и жутко болела. Мысли путались, как впрочем и сознание. А затем была горячая уха и то самый загадочный чай со странным вкусом. Когда все улеглись спать я попросилась к костру. Ко мне подсел, укрывая одеялом мои плечи, тот мужчина с задумчивыми глазами. Мы всю ночь разговаривали о стихиях и он мне сказал что я найду свою дорогу в жизни. когда пойму кто я и что движет моими поступками. Он рассказывал мне о созвездиях и о том что у каждого из нас есть свое место и предназначение. Под утро я уснула у него на плече. И мне снилось как мы стоим на обрыве и крепко обнявшись падаем в бездну но не касаясь дна взлетаем как две пустельги, в синее небо и нет счастья большего на свете чем этот стремительный полет и ветер в крыльях . Утром он перевязал мне ногу,вручил длинный и прочный посох, крепко и долго поцеловал в губы тепло и нежно сжимая мою ладонь в своей и отправил домой по тропе которая шла всего в метрах 6 -7 то того места где я подвернула ногу. Странно да?! Моя стихия огонь, любимое созвездие большой медведицы а поступками движет любовь. Я очень часто его вспоминаю, его газа цвета неба и ту ночь у предгорья Хамардобана. Только иногда мне кажется , что все это был всего лишь сон.

К человеку легко привязаться. Не привыкнуть, нет – это другое. Засыпаешь, он в мыслях с тобою Просыпаешься – сердцу спокойно. Дни, минуты секунды, мгновения, В них живёт и любовь и желание. Страсть не спросит у вас разрешения И нечаянным вихрем нагрянет. Нет спасения, Спрятаться не где, Всё сгорает в огне безудержно. Если я с тобой не увижусь, Я умру! Я растаю, как снег! Дай мне, нет, не слово - ниточку. Взглядом скажи: « ТЫ - МОЙ БЛИЗКИЙ ЧЕЛОВЕК »

Я половину жизни проторчал, И многие меня похоронили, Но с Божьей помощью я с прошлым завязал, Я смог избавиться от этой страшной гнили. Не ставьте крест на людях, не судите, Мы все не без греха, чего таить, Тем кто упал, подняться помогите, Вселив надежду, что всё можно изменить.

В полумраке ночной дороги Рвется крик из немого горла. Ваши нежно целую руки, Обнимаю уставшие ноги. Отпускаю себя по ветру Самолетом бумажным в детство. Убегаю от этой вьюги, Чтоб в весну молодую одеться. Не скорблю об ушедшем лете Золотую приметив осень. Всё что держит меня на свете Словно листьев охапку бросив.

Ах это небо на закате, Тебе напомнит множество моментов. Как встретил меня в белом платье, Было жаркое знойное лето. А ты помнишь прогулки по парку И имя твое из листьев, Ты держал меня крепко за руку Нам казалось никого нет счастливее Стужу зимнюю, деревья в инее, И новогодние хлопоты. Мне не забыть любимый мой, Фейерверка новогоднего грохоты. А весной все решилось внезапно Мы с тобой стали ближе намного. Мы теперь не друг и подруга Ты меня называешь женою.

Я не хочу пустых речей, Теперь не надо мне скрываться. Как долго ты ждал любви моей, Теперь от губ твоих не оторваться. И ночью рядышком прижмусь, Лишь для тебя теперь сияю. Проснешься утром и прочтешь. Спасибо, Мир Плюс , за ключи от Рая!!!!!!!!!!

спасибо за внимание, девченки!))) рад, если понравилось... мария в кассу)). марина, что это значит? спаибо есть еще рассказик, кстати, только он побольше и также почти без позитива...

они рэпитят группу Бис - она не заставляет думать они живут на от... в ЕГЭ закачивая суммы не понимают, то грешат, упоминая Бога всуе и думают, что солнца шар вокруг земли икруги рисует они не ходят в Бога храм не отпускают в небо мысли для них религия - игра на телефоне, что без приза ныне и присно - вот предел познаний скудных о молитвах зато цитируют везде майн кампф сбиваясь в стадо бритых они прндпоитают спорт и почитают протеины а гарри поттер (не топор) для них навек кумир единый и дин, видимо МС не режет слух им писком нежным и глина видео-мессий уже осела где-то между нет.я не старый беспонтвый ворчун обидеть или задеть я никого не хочу но с каждым годом все сложнее понимать молодых мы не святые но цветы ли жизни - эти коты? дальше не помню...

Не здороваться в письме – это оригинально, - подумал Николай Михайлович. Конечно, здороваться – это всегда вежливо, но как глупо, порой выглядит какой-нибудь «привет» с восклицательным знаком. Ладно, если ещё с одним. А если три восклицательных знака! Как это читать?! Кричать, что ли? Или «Здравствуй, Коля!». Разве кто-нибудь здоровается так? Нет! Она, вообще, никак не здоровается. Она сразу начинает излагать свои мысли по тому или иному поводу. И всегда в её словах находится что-то новое и свежее. Даже цвет её чернил всегда разный. А банальных и примитивных приветов она избегает, как и стандартов вообще. Однажды даже на английском написала. Было интересно переводить. Иногда, конечно, хотелось, чтобы она поздоровалась как-нибудь. Оригинально и нестандартно, «Здорово, старый пердунишка», например. Ведь когда люди здороваются, то они желают друг другу здоровья. А ему не столько здоровье было нужно, сколько её, пусть грубоватое, но обращение. Обращение к нему. А ещё лучше, если по имени. Она, вообще, редко называет его по имени, и иногда складывается впечатление, что на его месте может быть кто угодно. Даже на конверте под словом «кому» она всегда пишет что-то вроде «тебе», «соседу» или «секретному агенту 1303». Впрочем, он никогда на неё не обижался. Зато она всегда оригинальна и крайне принципиальна. Не здороваться в письме – это оригинально и это один из её принципов. В конце концов, он и сам не здоровается с ней. Вернее, он ТОЖЕ не здоровается. Потому, что это ЕЁ принцип. -На праздник идёте? - спросил Арсен, не отрывая взгляда от дороги. Николай Михайлович вздрогнул. Снова он отключился. Ещё немного и начал бы рассуждать вслух. -Праздник? – спросил он, пытаясь скрыть своё замешательство. -День города, - напомнил Арсен и на этот раз посмотрел на своего шефа. – «Ночной омут» приезжает! Николай Михайлович вспомнил, что где-то слышал сегодня о Дне города. «Ночной омут» - тоже до обиды знакомое словосочетание…Евровидение. В том году они были на Евровидении, а гитарист группы когда-то начинал играть вместе с ним. Их команда называлась, кажется, «Гематома», и Николай был в ней лидером. Он сочинял песни, играл на ритм-гитаре и пел, а Факс играл соло. Всё было круто, но потом что-то случилось и «Гематома» распалась. Рассосалась, можно сказать. Пацаны забросили инструменты, и только Факс продолжил играть в другой группе. Долго их группа выступала на незначительных городских мероприятиях, но их все же заметили. Николай Михайлович вспомнил, как что-то неприятное резануло его по сердцу, когда он увидел Факса на плакате в комнате своей племянницы. Что это было? Обида? Зависть? Что-то низменное, эгоистичное и очень не приятное. Николай понимал, что обида эта безосновательна, и нужно гнать её из сердца, но проще оказывалось забыть. И вот «Ночной омут» возвращается в город победителем, лауреатом престижного европейского конкурса…Седьмое, кажется, место они заняли. Молодцы! Что тут можно добавить. Кстати, ей тоже нравилась эта группа. То есть нравится, тут же поправил он себя. -Николай Михайлович, - Арсен снова напомнил о себе, взглянув на начальника. -А, нет, мы в тесном семейном кругу отметим, - вспомнил Николай о вопросе. -А мы с женой сходим. Она, вообще, с детства их фанатка – ни за что не пропустит! Говорят, они на Горсовете выступят. Николай Михайлович достал сигареты. Красная пачка «Оптимы» - дёшево и сердито. Бросить курить так и не получилось, подумал он. Лучше не думать об этом. -Угощайтесь! – Арсен взял с панели и протянул шефу пачку «Парламента». -Да нет, спасибо, - Николай Михайлович прикурил свою сигарету. - Привык к этим. Арсен понимающе кивнул. Я тоже принципиальный, подумал мастер, у меня – хороший учитель. Кстати, сегодня должно придти письмо от неё. Николай Михайлович не хотел даже себе признаваться, что с самого утра думал об этом письме. Раз не пришло в пятницу, значит должно придти сегодня! А если опять на почте задержится?! Он вздохнул. Значит, придёт завтра. Лучше бы, конечно, сегодня… -А ваша - музыку любит? – спросил вдруг Арсен. Николай сначала подумал о ней, но водитель не мог о ней знать. В мастере начало подниматься противоречивое чувство негодования и досады. Тебе какое дело, урод плешивый! – хотелось крикнуть в лицо водителю. Злость закипала в нем. Арсен уже второй месяц работал снабженцем и его личным водителем. Неужели, он не знает, что его начальник не женат! Да откуда он может знать, подсказывал разум. Что он в твою анкету заглядывал?! Да если и знает, может, забыл! И уж тем более, откуда ему знать, что у тебя комплекс по этому поводу. Пунктик! Нет у меня никакого пунктика! – чуть ли не вслух огрызнулся мастер. -Кто? – сердито спросил он. -Супруга, - Арсен удивлённо взглянул в глаза шефу. Снабженец не понимал внезапную перемену в его голосе. -Любит, - ответил Николай Михайлович более спокойно и сам не понял – соврал ли он. И если да, то насколько. Николай Михайлович никогда не был особенно красноречив в обращении с девушкой. А если девушка была ещё и симпатичной, то он и вовсе начинал заикаться. Может, поэтому и девушки не особенно баловали Николая своим вниманием. По крайней мере, так хотелось думать. Ведь внешностью Господь его не обидел. Рыжий – это оригинальный цвет. Все рыжие – отмеченные Богом! Если в юности у Николая и был комплекс по поводу внешности и цвета волос, то теперь он знал точно, что он не урод. И даже немного симпатичный. Нет, дело не во внешности, просто я очень застенчивый, успокаивал себя Николай. И всё же что-то вредное в глубине души нашептывало ему, что врождённая стеснительность – не единственная причина его холостяцкой жизни. Однажды Николай Михайлович особенно тщательно побрился, помыл свои красивые волосы, поменял причёску и, одев, новую рубашку, пришёл в офис. Кристина – секретарь-референт сразу заметила в мастере перемену и сделала какой-то комплимент, что-то типа «Прекрасно выглядите, Николай Михайлович!». Но вместо того, чтобы ответить девушке и без того достойной комплиментов тем же, он чуть ли не накричал на неё. Правда, к вечеру Николай Михайлович осмелился извиниться перед Кристиной, но, хотя секретарша никогда не вспоминала этого дурацкого случая, но и комплиментов больше ему не делала. Кому какое дело до моей личной жизни, успокаивал себя мастер. Иногда он считал, что ему вообще плевать на чужое мнение, иногда решал, что все вокруг заняты только собой и никому нет до него дела. Но время от времени он понимал, что быть холостяком в 42 года – не нормально и не причем здесь посторонние. Глядя на красивые, на молодые и не очень пары, он старался улыбаться и не завидовать, гнал от себя злость и непонятную ревность. Но счастливых людей вокруг было слишком много. Арсен следил за дорогой с сигаретой в зубах и не пытался больше нарушать молчание. - Арсен, ты любишь получать письма? – спросил Николай Михайлович через минуту. - Не знаю, наверное, - ответил тот. – Писать только не люблю. - А ты веришь в любовь по переписке? Арсен вопросительно посмотрел на шефа, но тот был серьёзен. - По переписке?.. – он даже растерялся. – А что бывает и такая? Слышал про секс по телефону, про брак через интернэт,.. но по переписке!.. Николай Михайлович даже не улыбнулся. - Не знаю, - Арсен тоже перестал ухмыляться, - наверное, чтобы полюбить - нужно узнать человека, а в письме разве всё расскажешь?! - Почему нет? -Ну, познакомиться, наверное, можно, а потом всё равно встретиться надо. Мастер не ответил. Да, встретиться нужно. Скоро он напишет ей о встрече и они обязательно посидят в каком-нибудь уютном кафе, а лучше ресторанчике и скажут друг другу всё то, что не звучит на бумаге. Но это позже, а сегодня он получит от неё письмо. Должен получить. Они подъехали к дому мастера. - С праздником! – сказал на прощание Арсен - И тебя по тому же месту, - Николай Михайлович улыбнулся и захлопнул дверцу. Подходя к калитке, он почувствовал, что сердце учащает ритм. Да успокойся ты, говорил он себе, если письмо принесли, то оно ждёт тебя на твоём письменном столе. Но сердце имело на этот счёт своё мнение. Поздоровавшись с соседями, Николай Михайлович прошёл мимо почтового ящика, даже не взглянув на него. Прошёл по двору шагов пять и, словно вспомнив, вернулся к калитке. Ящик усмехнулся пустотой. Значит мать уже забрала, объяснил мастер сердцу и направился к дому. Возбуждение понемногу спадало. - Привет, - поздоровалась с ним мать, ставя чайник на плиту. - Есть будешь? -Кофе, - ответил Николай, меняя туфли на тапки и, не выдержав, спросил, - письма не было? Мать с грустью посмотрела на сына и лишь покачала головой. - А «Антенны»? - Нет, – вздохнула она. - Когда ты прекратишь свои переписки? Значит еще не всё потеряно, решил он. Есть надежда на вечерний разнос. Но настроение всё же испортилось. Сняв костюм и накинув китайский халат, мастер занял своё любимое место на старинном дедовском стуле, сделанном без единого гвоздя. - Как отработал? – мать поставила перед ним чашку с кофе и открыла холодильник. - Нормально, - ответил мастер как обычно. Он мог бы рассказать, чем занимался, с кем и о чём разговаривал, что творится в офисе, но всё это было вчера, позавчера, поза-поза… Ответ не отличался бы ничем. Так было каждый день и, наверное, будет всегда. Достав колбасу и масло, мать присмотрелась к Николаю Михайловичу. - Что-то случилось? - К сожалению, не случилось ничего, - ответил мастер, помешивая ложечкой сахар. - Ты о чём? -Я хочу уехать, - сказал Николай Михайлович и сам вздрогнул от сказанного. Мысль вырвалась из подсознания. Сам он давно уже не думал об этом. - Опять начинается? – мать устало опустилась на стул. – И куда? Мастер снова начал мешать давно растворившийся сахар. - Не знаю. Куда угодно: в Питер, в Свердловск, в Сочи - не важно куда! Главное – перемена!.. - А работа?! Да перестань ты мешать – сладкий давно уже! Николай Михайлович смахнул с ложки чёрную капельку и положил её на блюдце. - Работа…Возьму отпуск. Или лучше, вообще, уволюсь – к чёрту эту стройку! Старая женщина только тяжело вздохнула и, взяв с подоконника полу истлевшую сигарету, глубоко затянулась. Глаза её заслезились. И не только дым был тому виной. - Одну меня хочешь оставить? - Знаешь, откуда этот шрамик? – мастер показал едва заметный след от ожога на костяшке, выше запястья. – Когда мы были пацанами, то решили во что бы то ни стало побывать в Амстердаме. Неважно когда, лишь бы в этой жизни! И в знак верности этому решению, каждый из нас прижёг сигаретой эту косточку. А если кто-то из нас не выполнит этого обещания, тому мы пожелали сгнить заживо, начиная с этого ожога… - И что, из-за пьяных детских глупостей ты решил уехать? - Никто, конечно, не сгнил, - продолжил он, не обращая внимания на её реплику. – Хотя… -Миша в тюрьме, Дамир умер от СПИДа, а Костя спрятался в деревне! – продолжила матушка. - Хотя, кажется, начали гнить, - закончил Николай Михайлович и уставился на чашку с кофе. Оба молчали и только дым от сигареты знал, что от него требуется, и лениво тянулся к форточке. - Жениться тебе надо! – в очередной раз напомнила мать. - Может быть. - Что ты с Таней не поделил? Прекрасная девушка! - Она считает, что смысл жизни – в ребёнке. Мам, прекрати, ради Бога! - И что?! Ты-то знаешь, в чём смысл? Может в переписке твоей дурацкой? Николай молчал. - Господи, ведь пятый десяток пошёл, а всё ждёт кого-то, - продолжала женщина. – Когда ты мне внуков, наконец, подаришь?! - А что, детей уже недостаточно? – мастер оторвал взгляд от чашки и посмотрел на мать. - Детина! – выпалила она. – Или ты что имеешь в виду, что я жизнь зря прожила?! - Помнишь, в 20 лет я хотел поступить в Институт Искусств, - его начало прорывать, - я хотел быть художником, помнишь? - Ну, - мать притушила окурок. - Но ты сказала, что художники плохо зарабатывают и спиваются, что мне надо быть строителем, как отец, и я пошёл в техникум, я стал строителем! Потом я хотел купить синтезатор и писать музыку, помнишь? Мать лишь слегка прищурила глаза. - Я посоветовался с тобой, но ты накричала на меня, что я думаю только об игрушках, а нам надо делать ремонт, проводить газ, платить за воду, что все вокруг, как люди, а я весь в отца – летаю в облаках! - А что? Не так? – голос женщины задрожал. - Я был готов не пить, не курить, не гулять, экономить на всём, - продолжал мастер, - лишь бы купить этот сказочный «Роланд». Я мечтал, понимаешь? Я хотел как-то проявить себя, хотел творить, рисовать, сочинять и пусть это было глупостью, пусть не одобрили бы соседи, ведь я был молод. Но ты не позволила, и я тебя послушал, пожалел, решил стать примерным сыном, чтобы ты могла гордиться мною. Гордись! Я – старший мастер большой строительной фирмы, заместитель директора отдела обеспечения с личным водителем и большим окладом, примерный налогоплательщик! Ведь это главное, да? Глаза матери снова заслезились. - Да, теперь я могу купить и синтезатор, и гитару, и компьютер, всё, что угодно, но для чего?! Я не могу играть, рисовать, писать, я даже мечтать разучился! Разве я живу? В чём эта жизнь проявляется? В работе? В карьере? А знаешь, ты каково ездить каждый день на работу, которую ты ненавидишь, которая скучна и не требует от тебя никаких личных качеств, кроме элементарных знаний и самодисциплины?.. - Значит, я во всём виновата? – женщина протерла влажные глаза морщинистыми руками. - Нет, - Николай Михайлович замолчал и снова уставился на чашку. - Ну, говори, - натаивала мать. - Если кто-то и виноват, то это я сам. - Что меня пожалел? - Прости, ты тут не причем. Я сам себя обманул. Думал, успею, потерплю немного, а потом буду отдыхать и думать о себе, считал, что времени ещё много – должно хватить, а время – словно, книжка записная – чем больше дел записываешь на потом, тем меньше в ней страниц, - Николай Михайлович прикурил сигарету и снова повторил. – Ты тут не причём. - Уедешь? – спросила мать, когда глаза высохли. - Не знаю, - ответил он, - если успею. От никотина щипало язык, но Николай Михайлович уже привык. Привык и к тому, что всё больше сахара приходилось ложить в кофе, чтобы почувствовать вкус, и что зубы крошились и застревали в жареном мясе, а кости начинали ныть при перемене погоды. И к тому, что Арсен каждое утро увозил его на неинтересную работу, он привык, хотя привыкать было нельзя. -Кстати, с праздником! – поздравил он матушку. Та лишь кивнула. Так и не попробовав кофе, Николай Михайлович встал и пошёл во двор. Заметив, что перепутал левую калошу с правой, он хотел, было их поменять, но махнул рукой и вышел так. С праздником, мысленно повторил он. Праздник. День города. Почта не работает. Письма не будет. И без того паршивое настроение упало совсем. Николай Михайлович вышел на пустынную улицу. А может, день города – не такой уж большой праздник, чтобы почта не работала, успокаивал себя стареющий человек, фирма ведь сегодня работала. Впрочем, фирма работала даже в Новый Год, но расставаться с надеждой было слишком тяжело. Сегодня весточка от неё была нужна ему как никогда. Переписка была его единственной отдушиной, последней настоящей радостью в жизни. Ну и что с того, что она немного затянулась. Зато за эти годы он узнал о Рите всё. В письмах они разговаривали обо всём, доверяли самые сокровенные тайны и за 20 лет не написали друг другу ни одного грубого слова. Все её письма, пронумерованные, он хранил в столе под замком, а каждое тысячное было в специальном, разрисованном конверте. Встретиться, конечно, надо, мастер вспомнил слова Арсена, но он и так знал о своих чувствах к Рите. Тем более, что у него была её фотография. Правда, ей там всего девятнадцать, но это даже к лучшему – пусть встреча будет сюрпризом. Он был уверен, что она изменилась не сильно. В письмах, по крайней мере, перемены он не замечал. Она всегда была свежа, оригинальна, удивительна! И она никогда не здоровалась. Её разноцветный почерк украшал серенькие будни Николая Михайловича. И ещё эти милые конверты с загадкой внутри дарили ему надежду. Получая от Риты письма, он расцветал, просыпался словно и, пожалуй, они были единственным доказательством его существования. Их можно было потрогать, перечитать, понюхать. Ведь если человек получает письма, значит он живёт! Спросите у любого почтальона! Иногда Николаю Михайловичу было так одиноко, что просто не хотелось жить, и мысли о суициде начинали доминировать. Может быть, он давно покончил бы с собой и этой скучной вознёй, которую другие называют жизнью, если бы не Рита. Она всегда умела найти нужные слова, поднять настроение, рассмешить его и заставить захотеть жить. Да и как можно было убить себя, когда на свете есть такая девушка! То есть уже женщина, но это не важно. Интересно, каким цветом она напишет в этот раз? В прошлый раз был оранжевый, а сейчас, наверное, будет зеленый. Николай Михайлович не знал точно, но почему-то ему казалось, что теперь она напишет зелеными чернилами. Или красными… Он выбросил оплавленный фильтр в кусты и хотел уже вернуться в дом, когда заметил на конце улицы маленькую женскую фигурку с тележкой за спиной. Навряд ли это почтальонша, подумал он, просто бабка из сада возвращается. Но сердце его стало биться быстрее и, почти угасшая надежда, вернулась из комы. Что-то вредное в голове попыталось добить её, напомнив, что почтальонша должна подходить к калиткам и ложить почту в почтовые ящики, но Николай Михайлович не дал в обиду последнее тёплое чувство. - Далеко не все выписывают газеты, - сказал он вслух, - а бесплатные разносят по средам! Словно подтверждая его слова, женщина подошла к одной из калиток и опустила почту в ящик. Слава Богу! – подумал Николай Михайлович. Сердце его ускоряло ритм, и он даже испугался – как бы не потерять сознание. Хотелось зайти домой и выпить стакан воды, но мастер боялся, что почтальонша может исчезнуть. Вместо этого он достал из кармана пачку и прикурил новую сигарету. Женщина приближалась, и теперь Николай Михайлович ясно видел, что это знакомая почтальонша – тётя Роза. До него оставалось дома три, когда женщина встала и, взглянув на мастера, зашла к его соседке через две калитки. Сердце едва не остановилось. Как!? Неужели, нет письма? Николай Михайлович не верил глазам. Не хотел верить. Вдруг она снова вышла на тротуар и, глядя на него, крикнула: - Это вы – Микки Маус? Она написала на имя Микки Мауса, тут же сообразил Николай Михайлович и хотел спросить про письмо, но захлебнулся воздухом и лишь согласно закивал головой. - Ну, идите сюда, а то я к тёте Ане зайду! – женщина достала из сумки конверт Он едва сдержался, чтобы не побежать и, выбросив недокуренную сигарету, не спеша, направился к ней. - От Риты! – улыбнулась добрая почтальонша, прочитав знакомое ей имя на конверте. Николай Михайлович кивнул и хотел сказать «спасибо», но вместо этого поздоровался. - А газеты нет? – спросил он, словно письмо его вовсе не интересовало. Зачем кому-то знать его тайну! - У вас ведь «Антенна»? – тётя Роза склонилась над тележкой. - Ага, - мастер взял газету и хотел, было дать почтальонше на чай, но понял, что денег у него с собой нет, и что он очень глупо выглядит в красном халате и неправильно обутых калошах. - Спасибо, - поблагодарил он и неторопливым шагом направился к дому. - С праздником! – сказала женщина. - Да, и вас также, - улыбнулся в ответ Николай Михайлович. Почтальонша задумчиво посмотрела ему вслед, вздохнула о чём-то и пошла к тёте Ане, забыв о странном мужчине через 4 секунды. Дома Николай Михайлович, оттягивая радостную минуту, сначала просмотрел программу телевидения, но, поймав себя на том, что не понимает прочитанного и перечитывает в третий раз, бросил газету и аккуратно надрезал конверт. Точно! Зелёные чернила и никаких банальных приветствий. Как он её изучил! Прочитав письмо, он облегчённо вздохнул и, придвинув стул, приготовился писать ответ. Теперь он будет жить! Он тоже не будет здороваться. Но вся прелесть в том, что она не здоровается из принципа, из-за своего отношения к этим шаблонам вежливости, а он всего лишь ТОЖЕ не здоровается. Тут есть разница! Он был счастлив. Взял свою синюю ручку и приготовился писать. Потом снова перечитал её письмо, помечтал с минуту, выкурил сигарету и начал сочинять ответ. Рассказав в письме о своём настроении, поковырявшись в причинах, добавив пару вопросов, на которые она не обязательно станет отвечать и, очевидно, пропустив очередную глупость, на которую она непременно деликатно обратит потом его внимание, он нежно попрощался, заклеил конверт и написал адрес, давно выученный наизусть. Нарисовав смешную рожицу и, «запечатав» обратную сторону «смайликом», Николай Михайлович отложил конверт в сторону и достал чистый лист бумаги. Здороваться она не станет, это точно. Она никогда не здоровается. Но каким цветом ей захочется писать в следующий раз? Красным? Нет, наверное, чёрным. Он взял из стаканчика чёрную ручку и закурил последнюю сигарету.

у меня был щенок, я назвал его Биллом потому,что в те годы слушать Цоя любил я* это был рыжий сеттер-чистейший ирландский средь собак лишь они могут так улыбаться мне кинологи местные долго твердили- чтоб от чумки привил, чтоб остаться в идиллии. мы сели в автобус,но пес не обрадовал, злых пассажиров грязными лапами. вышли на следущей...пешком обратно шли тот случай фатальный исполнен печалью мы плакали оба, когда умирал он я раньше, чем Ума (мне 10 лет было) любя, но не думая...убил Билла * у Виктора Цоя был фокстерьер Билл

прошу прощения за скрытый мат!.. три девятки - как символ свежайшей эпохи и на зверя число мне действительно - похеру и на тех полупокеров, что ему поклоняются как и предполагал я - ничего не менятся отменяется снова этот ваш апокаллипсис только чай рекламирует теперь - патриссия касс и всё больше в сети мы нашли одноклассников это классно, но кто-то уходит из нас и из вас, из дверей, иногда и из окон из эфира, из группы, и очень жестоким любому уход этот кажется, в принципе когда кто-то из близких уходит из жизни три девятки - как номер, который несложно запомнить, когда сантиметрами кожи ты смазал асфальт и на роликах больше не сможешь кататься, а тот об..бошенный фраер,что сбил тебя денег имеет и похер ему на твое о нём мненье и врядли забудется его средний палец и так было всегда и ничего не меняется! не нравится людям, когда справедливость в такие моменты вдруг отварачивается и тут возникает вопрос а была ли она вообще или это уловка, что многим так нравится... 999 - количество градусов нужное чтобы пойти и нассать на все символы нашей истории, вечный огонь - это че mля? мангал, крематорий заслуженный ? кто-то вступился-земля будет пухом и прах его ветер пусть вечно рази девятосит и ноздри забьет полупокерам этим что только в толпе себя чувствуют грозными таких недоносков всегда было много и я - не слепой, не философ убогий... но новое время увижу я вряд ли и 9-09 - обычная дата