Выход в город. Что дописано.

в город.

1. Дневник Александрова.

Александров. М. Михаил.
Дата: неизвестно. Время никто не догадывался учитывать. Сегодня, ещё трое умерли не проснувшись. Мы все к этому давно привыкли. Теперь уже не страшно. Вчетвером отнесли их к заваленному вагону. Как и предыдущих. Правда, этих уже не заворачивали. Больше не во что. Ермилов сам укладывал трупы в вагон. Он молодец, хотя совсем молодой парень. Вагон целый, только засыпало почти полностью обвалившимся грунтом, но сохранилась боковая дверь в кабину машиниста и дверь в салон. Внутри более, менее герметично и там мы решили сделать морг. У нас есть три противогаза и ещё один противодымный капюшон, для гражданского использования. Без этого, внутрь вагона входить не стоит. Теперь нас осталось ровно пятьдесят человек. Сколько было изначально, не знаю.
Мужчин... Да какая теперь разница, сколько мужчин и женщин. У большинства с собой паспорта. Ах, да. Паспорта погибших, мы собираем в один пакет, он под лавкой, по ходу к станции Митино. Трудно собраться с мыслями. Что важно, о чём стоит записывать. Я принял решение вести этот дневник. Не знаю, пригодится ли он кому то, да и есть ли вообще кто-то ещё, кроме нас. Сейчас здесь тихо. Истерики, слёзы, крик и мольбы прекратились. Мы просто ждём своего финала. Я никогда не был верующим, и не изучал Библию. Знаю, что в ней есть слова о том, что живые будут завидовать мёртвым. Я завидую, но пока ещё живу. Кстати, вот обнаружил маленькую радость. На моей зажигалке есть встроенный маленький фонарик. Я даже не замечал раньше. Хорошо, что не выбросил зажигалку. Газ в ней давно кончился, а вот фонарик работает. Благодаря нему и пишу. Свет на станции отсутствует, только три аварийных лампы, почему то ещё горят. Вчера впервые лампы заморгали, но всё же не потухли. Вот ещё, что стоит записать. Среди нас две полные семьи. Как раз Ермиловы, Евгения и Олег. С ними двое детей. Вторая семья, Карповы, Татьяна и Иван. Они старше и у них трое детей. Видимо это заставляет взрослых, что-то предпринимать. Иван и Татьяна собрали всю пищу, у кого, что с собой оказалось, в общий запас. Они занимаются распределением съестного. Олег Ермилов, обследует станцию и тоннели. У него есть фонарь и нож, и даже травматический пистолет. Сказал, что мы здесь закупорены со всех сторон. Он то и обнаружил тот вагон. Тоннели в обе стороны обрушены. Оба выхода со станции перекрыты стальными воротами. Похоже, сверху их ещё и завалило. Мы слышали грохот обвала. Наверное, это нас немного и спасло. Свод самой станции устоял, над ним, на поверхности не было строений, а сама станция была на открытом месте. В сторону Митино, тоннель уходил в глубину под микрорайон. Там, по словам Олега, сильное обрушение в тоннеле. В другую сторону к Мякинино пути выходили прямо из косогора, на метромост через реку и открытое пространство выставочного комплекса. Наверное, мост и весь берег тоже разворотило и закупорило выход тоннеля. На пути к Мякинино стоит последний вагон полностью засыпанный. Ах, я же повторяюсь. Устал. И надо беречь фонарик. Буду записывать каждый день понемногу. День... А может и ночь. Пробовали ориентироваться по естественным биологическим часам, но всё перепуталось. Так что день или ночь, это не понятно. Пока всё.

На этом месте Николай закончил читать. Закрыл исписанный не ровным почерком блокнот. Глянул на лампу дежурного света. Задумался. Не эта ли лампа, когда то давно тускло светила автору дневника. Человек, зачем то стал описывать агонию своих последних дней. Надеялся ли он, что кто-то прочтёт эти строки или просто убивал оставшееся время. Николай посмотрел на часы. Половина второго. День. На поверхности сейчас только огневая группа в специальной защите и под бронёй БТРов. Им спать там некогда. Периодически стучит пулемёт, с утробным гулом огнемёт выплёвывает горящую порцию смеси спирта и масла. Доносятся взрывы гранат. Группа обороняет вход на станцию, сбивая в воздухе местных птичек мутантов, гарпий и сжигая их на земле вместе с прочими гадами, рвущимися к людям. Как будто люди, это излюбленное блюдо местных зверушек. Взбесившаяся природа произвела на свет такие чудесные экземпляры флоры и фауны, что при взгляде на них, холодеет кровь. Чуть более года назад, боевая бригада Сталкеров Поверхности с боями прорывалась к району Митино. Николай помнил, как путаясь по старой схеме метро и сравнивая её с ещё более старой картой города, пытаясь среди руин найти нужное направление, отстреливая одновременно самых голодных и наглых мутантов, сталкеры шли к своей цели. Но пустой окраинный район обещал новые полезные находки. Эта местность была совсем не изучена в связи с большой удалённостью. Простыми рейдами, малыми группами обследовать её не представлялось возможным. Была и ещё одна главная цель. Бригада должна обрести свою базу. Однажды, было решено пробовать всеми силами, используя всю доступную технику. Два БТР-70, восстановленных и спрятанных среди руин и шесть гражданских внедорожников превращённых в броневики. Работа по ремонту машин длилась более двух лет и считалась чуть не важнейшим делом, кроме рядовой добычи благ. Для многих эта работа стала последней. От воспоминаний Николая оторвали заморгавшие лампы освещения. Затем они потухли совсем. В темноте послышалась ругань дежурного. Через минуту донеслась команда, включить резервный свет от аккумуляторного отсека. Похоже, на верху, птички повредили ветряной генератор, гордость базы и легенда среди жителей метро. А вот резервный свет, это всего лишь шесть низковольтных маломощных ламп на всю станцию. По две над каждой платформой и две в центральном пространстве. Станция утонула во тьме. Николай подтянул рюкзак к себе, достал налобный фонарь, размотал провод и подключил фонарь к аккумулятору от шуруповёрта. Надел фонарь на голову, прицепил батарею на пояс и стал спускаться из своего спального кубрика, вниз на платформу. Решил подойти к дежурному. На стенах и массивной коллонаде в несколько этажей были смонтированы стальные клети. Их решили называть на морской лад. Кубрики. По сути же, это была казарма снизу вверх. Два вертикальных ряда кубриков, посередине одна стальная лестница, рядом ещё два ряда, там своя лестница и так по всей стене. На коллонаде было сделано несколько иначе, но смысл от этого не менялся. Николай жил на четвёртом ярусе четвёртой колоны. На самих платформах и на путях стояли ящики с боеприпасами и оружием, несколько бензиновых электростанций, сварочные агрегаты, кое какой электроинструмент, два компрессора и прочее полезное добро, добытое и используемое при необходимости. Отдельно в тоннеле хранилось всё добытое топливо для машин и генераторов. В центральном проходе станции, друг за другом стояли те шесть внедорожников броневиков. Их спускали и поднимали на поверхность с помощью электролебёдки по довольно крутому пандусу, где когда то были эскалаторы. Обычно это делалось ночью, когда активность зверушек снижалась. Машины загружали, заправляли перед рейдами прямо внизу. БТРы всегда оставались наверху и стали просто стационарными огневыми точками. Слишком много топлива они потребляют при езде. Вокруг них на остатках фойе станции, теперь получилась крепость. Бетонные блоки, бывшие, когда то основой, окружают спуск на станцию. Сверху на них из арматуры и прочего металла, как смогли, сделали навал, выставив наружу заточенные стальные прутья. Со стороны это выглядело не эстетично, зато крупные чебурашки, покемоны и лошарики, сиганув, иногда сгоряча, благополучно повисали на этом ёршике. Больше всего досаждают гарпии. Бойцы, называют их воробушки. В центре крепости стоит мачта. На ней самое дорогое оборудование. Ветряк, флюгер, а точнее ветряной электрогенератор. Под мачтой три пулемётных позиции, как раз для летающих тварей. И вот, похоже, сейчас, какую- то птичку не успели приземлить. Николай заговорил с дежурным: - Ну что там, Лёш?-
- Да не знаю я! Но, похоже, сегодня аншлаг. Боекомплект они добирали, полчаса назад, - сообщил дежурный Лёха, по прозвищу Табак. Он лениво скручивал самокрутку: - Так что Коль, видно там дело, табак! Ты к Макару иди, может твоих поднимать придётся.
-М да, пойду, конечно, спрошу. Со светом то что?-
-Колян! Говорю же, не знаю! Потух и всё. Видать, защита сработала. Макар сказал, батарейки включить.-
-Чёрт. Ладно, я к Макару, а ты вот что, поднимай мой взвод. Чувствую, понадобимся.-
-Ты же командир! Хотя ладно. Иди. Подыму. Ясно дело, табак.-
Николай повернул к платформе и зашагал в сторону технических помещений. Там размещался штабной кабинет и там же обитали старшие офицеры. Собственно их только два. Комендант базы Сталкеров Поверхности, полковник Сергей Макаров и начальник штаба базы, подполковник Жора Посещённый, в миру Георгий Посешенский. Николай вошёл не стучась, кивнул офицерам и сразу произнёс: -Георгий Валентинович, я взвод поднимаю. Какие будут распоряжения?-




СПешники, как их давно уже нарекли жители метро, с некоторых пор являлись самым мощным и элитным сталкерским подразделением. По традиции, они не участвовали в политических играх внутри метро. Сохраняя нейтралитет, по прежнему, были свободными гражданами подземки, имея возможность, в случае необходимости, пересекать любые территории. Каждый анклав обязан был дать свободный транзитный проход и предоставить возможность выхода на поверхность с любой своей станции, имеющей этот выход. Так же и свободный вход при возращении бойцов СП. Этот давешний закон работает не один год, и никто не пытается его нарушить или ограничить. Жизнедеятельность людей в метро много лет зависит от внутренней торговли и некоторых мелких производств, которые удалось наладить на нескольких станциях. И во многих успехах жизни в тоннелях, не малая роль смельчаков, добывающих остатки роскоши былой цивилизации. А проще говоря, оборудование, инструмент, да и прочие блага приходили сверху вместе со злыми, запылёнными, иногда ранеными бойцами СП. Герои одиночки ушли в прошлое. Легенды об этих героях ещё сохранились, а вот время вынудило сталкеров собираться в группы. Ближние подступы к станциям стали пусты на предмет полезности, а дальние районы в одиночку не взять. Конечно, сразу возникли трудности внутри метро. Сталкеры теперь сила, которую боялись, а они сами стали, как будто бездомными. Своих семей ни кто из них не имеет, да и постоянные рейды по тоннелям и поверхности не располагают к оседлости на конкретной станции. И тут вдруг, выяснилось, что на станциях жители не желают терпеть, надолго расквартированный, в ожидании команды, взвод СПешников. Появилась плата за постой на большинстве станций и цена надо заметить не малая, поскольку челноки торговцы приносят оборот ценностей, прибыль, новости и считаются с местным порядком, а эти молчаливые и вооружённые люди, только своим присутствием пугают. И собственной властью. Штаб бригады находился в Полисе и там же основной боевой личный состав, но командованию бригады это не очень нравилось. Правительство Полиса принуждало к бесплатным рейдам на поверхность, а точнее сказать, пыталось получать то, что добыли сталкеры, автоматически. Конечно, можно приносить им, что-то из схронов и тайников созданных на верху, но так увязнешь полностью. В штабе давно искали способы создать свою базу или территорию. Решение о захвате, какой-нибудь станции отмели сразу. Идти войной против людей ни один боец не захочет. Сталкеры Поверхности привыкли воевать с мутантами, к тому же большая часть этих людей родились уже здесь, в метро. Предложение диггеров тоже пришлось отклонить. В узких лазах и пещерах, с тяжёлым вооружением и имуществом не разместиться. И тогда решили выходить на поверхность, искать заброшенные, мёртвые станции и на свой страх и риск оживлять. Куда глаза глядят, конечно, не пойдёшь. Сутками напролёт изучали всю доступную информацию, историю той жизни, до катастрофы. Бросались в развед рейды, пытаясь определить по остаткам города наиболее перспективные районы. Продумывали, просчитывали всё, что необходимо иметь с собой сразу для броска и чтобы закрепиться на месте. Копили оружие и боеприпасы. В уцелевших на поверхности, строениях, ремонтировали транспорт, приспосабливая его к нынешним условиям и избавляя от бесполезных электронных составляющих. Пришлось учить авто дело на ходу. Разрабатывали план действия всего подразделения, в строгой тайне. В метро не должны были понять, что Сталкеры Поверхности уходят. Это должно выглядеть как очередной стандартный рейд отдельной группы. Поэтому, надо было выбрать точки подъёма групп и место сбора на земле. СПешники не собирались бросить жителей подземки вообще. В Полисе оставались офицеры координаторы и спецы переговорщики. А так же, в метро всегда, посменно будет стоять дежурный взвод. Конечно, появились новые сложности, в первую очередь связь. Электроника, даже самая примитивная не работает. Радио связь, теперь вообще мечта из прошлого. Вся надежда на наземную технику и чёткий график движения. Однако машины требуют топливо, а это дефицит. После всех за и против, было решено выдвигаться к окраинам города в район кольцевой автострады. По скудной информации, сделали вывод, что в районе трассы было много заправочных станций. А главная надежда, на подземные ёмкости для хранения топлива. Надежда, как известно... Тем более, на окраине стояло больше производственных и прочих технических предприятий. Не зря в Полисе есть хорошая библиотека, созданная благодаря сталкерам, и интересу к книгам, администрации анклава. В одном старом журнале нашли информацию, о большом выставочном комплексе, между районами Митино, Строгино и Тушино. Находился он в низине, возле самой трассы, на берегу реки и на открытом месте. Возможно, что ещё сохранился. Главное, там есть две станции метро. Одна на территории комплекса, Мякинино, вторая, правда, на другом берегу реки, Волоколамская. С третьей попытки пятерым разведчикам удалось туда прорваться и вернуться. Они сообщили, что уцелела часть моста, где могут пройти машины. Сталкеры Поверхности хоть и привыкли работать на земле, но вот жить, даже в уцелевших домах, рождённым в метро, уже кажется не свойственным. К большому сожалению, те самые разведчики, вскоре погибли. Проводников не стало. До начала операции, людьми больше не рисковали.



-А, Николай... Да, правильно. Мы только собирались за тобой послать. Значит так, поддержите огнём и что с флюгером выясните. У тебя же во взводе лучший электрик. И осторожнее. Там сегодня, что-то птичек, слишком.-
Николай, молча, кивнул и сразу развернулся к двери. Возле дежурки, уже стояли двадцать три человека. Его бойцы. На всех разгрузки, в руках шлемы, на поясах сумки с затемнёнными масками противогазов.
-Получать оружие, двойной боекомплект - скомандовал Николай, - Иван, тебе на флюгер. Бери инструмент.
- Есть, командир. Я на мачте один буду? -
- С тобой двое. Один помогает, другой прикрывает. Сам выбери кто. И мы снизу прикроем. Там воздух плотный. –
- Тогда, Егор и Вовка, и ты с нами давай, командир. –
- Нам места там хватит, Вань? –
- Хватит. Прикроете. Чтоб не склюнули меня. С ремонтом сам справлюсь.-
- Ладно. Поднимусь с вами.
В этот момент в тяжёлую дверь, ведущую наверх, раздался условленный стук. Помощник дежурного отдёрнул засов и впустил красного запыхавшегося бойца, сжимавшего в руке маску противогаза. Тот, зло, сверкнув глазами, заулыбался: - Ну, парни, там сегодня небо не видно. Давайте быстрее. А то, поклюют нас как пшено. Я Макару доложусь и назад.-
-Что с флюгером? Лопасти то целы?-
- Да вроде. В него на излёте воробышек какнул. Ха-ха - и побежал к штабу.
Бойцы в это время, получали оружие, снаряженные магазины расталкивали по карманам разгрузки, затем шли к стопке ящиков с патронами. Брали по ящику, становились перед выходом в колонну и натягивали маски. Николай вместе со всеми взял ящик, но встал не в колонну, а рядом: - Слушай меня. Выдвигаемся попарно. Двое налево, двое на право. Занимаем круговую позицию у мачты. Первый номер ведёт огонь, второй снаряжает магазины. Ремонтная группа со мной, выходим замыкающими. На месте, вскрываем боеприпасы затем наверх. Я иду на мачту с вами. - Николай натянул маску и махнул помощнику дежурного. Тот резко дёрнул засов. Лязг замка слился с одновременным лязгом затворов. Дверь распахнулась, и группа рванула к ступеням единственного эскалатора. Грохот обуви по лестнице, несколько метров, затем первый с разгону выталкивает крышку люка и, выскакивая наружу, сразу запускает с пояса очередь по небу. Упражнение не простое. В одной руке ящик с патронами, в другой, рукоять автомата с перетянутым через плечо ремнём. Точности и стабильности огня нет, но это не важно. Дежурный огневой взвод, прикрывает их выход на поверхность. Николай видит, как в просвете люка мелькают силуэты бойцов. Двое влево, двое вправо. Вот и люк. Николай вылетает наружу. В затемнённую маску ударяет свет, по ушам бьёт сумасшедший грохот стволов и жуткий, до зубной боли, визг. Чёрные тени бросаются на встречу. Умные летающие твари точно знают, момент выхода наиболее удобен, чтобы схватить человека. Пока солдаты бегут по площадке, не имея возможности точно прицелиться и вообще не успевая вести плотный огонь. Стоит им лишь остановиться и встать в боевой строй, каждый перекроет огнём свой сектор. Тогда уже близко не подлететь. Николай бежит что есть сил. Темная тварь метнулась в его сторону. На уровне инстинкта рука направляет ствол автомата, и короткая очередь срезает птичку. Та плюхается на землю перед ногами. Николай прыгает через крылатое тело и отправляет в пасть твари ещё пару пуль. Вот и мачта. Тут уже вкруговую на одно колено стоят бойцы. Гильзы летят на камни с весёлым звоном. Скачут под ногами, катятся в разные стороны и остывая, дымятся остатками порохового газа. За каждым стрелком второй номер, боец подхватывает связанные попарно пустые магазины и с ловкость фокусника нашпиговывает оба патронами. Затем, наполненные спарки забрасывает стрелку в боковой карман на бедре, так чтобы тому не нагибаться и не искать, а только выхватить и пристегнуть первый, вздёрнуть затвор и продолжить стрельбу. Вскоре после каждого четвертого выпущенного магазина, приходится менять автомат, стволы перегреваются, оружие начинает плеваться пулями, не придавая им убойной силы и скорости. Подобная тактика огневого давления выработалась не сразу. Ранее, из-за перебоев с боеприпасами многие погибли. На станции регулярно проводили тренировки по нарабатыванию приёмов ведения боя. В условиях войны с тварями, которым не нужен боекомплект, а нападают они сплошной тучей, Спешники создавали новую тактическую науку.
Николаю стрелять некогда. Вдвоём с Иваном, короткими фомками, они вскрывают деревянные ящики. Внутри, по два цинка с патронами и специальный консервный нож. Егор и Владимир, этими ножами режут завальцованные короба, выхватывают оттуда пачки и, сдернув бумагу, раздают патроны вторым номерам стрелков. А летающие голодные твари, не замечая своих потерь, без устали набрасываются на обороняющихся. Пулемётные расчёты, получив малую передышку, меняют короба с лентами, и к автоматам присоединяется грохот трёх пулемётов. Когда с ящиками покончено, Иван машет ремонтной команде в сторону мачты и сам бросается первым. Николай, лихорадочно перебирая конечностями, карабкается по стальной лестнице, перед ним мелькают ботинки Ивана. Лестница сварена внутри ажурной вышки, и достать их пока не возможно, но наверху маленькая площадка, на которой, и закреплён генератор. Места там мало даже для двоих, а сейчас их четверо. Внизу, продолжается стрельба, бойцы сжимают кольцо плотнее вокруг мачты, прикрывая их подъём. Вот и вершина. Иван выбрасывает своё тело на площадку и тут же пускает очередь. Николай повторяет манёвр и сильно ударяется об ограждение. Но визг налетающей твари не даёт ощутить боль. Почти не глядя, стреляет, краем глаза замечает крутое пике, но тут же, снова надо стрелять в следующего мутанта. Автомат замолкает, плюнув два последних патрона. Материться некогда. Мгновенно отстегнуть магазин и перевернуть, прищёлкнув второй, примотанный к первому. Этот способ соединения магазинов остался со времён Афганской войны, ещё при Советском союзе. И лучше всяких идеологий, и философий, сохранился среди военных людей. Тут, на вышке, спаренные обоймы, как нельзя кстати. Две секунды на всё, но слишком мало в такой ситуации. Возле уха прожужжали пули, пущенные Егором, парнем молодым, но давно уже опытным. Тот стрелял, повиснув на перекладинах лестницы. Перед лицом клацнула страшная клювоподобная челюсть, но спасительная очередь товарища оттолкнула тварь. Николай злобно, коротко пустил вдогонку напавшей гарпии, несколько пуль. Глупо конечно тратить боеприпас на труп, однако эмоции сильнее. Иван что-то орёт Николаю, машет рукой. Бойцы меняются местами. Теперь Иван и Николай вдвоём висят на лестнице, а двое других ведут огонь с площадки. Приподняв маску противогаза, перекрикивая грохот боя, Иван затараторил: - Короче, я глянул так поверхностно, вроде лопасти целы, но явно, что-то не так с системой. Мне бы под кожух заглянуть, только тогда вы уж меня прикройте.-
-Добро Вань! Ты распоряжайся, что делать надо решай.-
- Давай, Коль вокруг меня плотнее устройтесь, сколько места хватит, а я тогда кожух сниму - Иван сунул свой автомат Николаю и рванул вверх. Николай последовал за ним, кое-как протиснувшись в люк. Два бойца, не прекращая стрельбу, сместились на самый край площадки, Николай тоже почти высунулся наружу, оставляя Ивану место для работы. Время потянулось медленно и не заметно. Нельзя было определить в минутах, но можно было понять по расходу боеприпасов. И вдруг стало тихо, прогремели ещё две три очереди и стрельба прекратилась. Как по команде, крылатые враги отступили. Несколько тварей улетали от крепости. Основная масса, тоже растворялась на горизонте. Николай глянул на Ивана. Тот ничего не заметил, продолжая ковыряться в генераторе. Усмехнувшись про себя, Николай приподнял противогаз и толкнул товарища локтём. - Эй, самоделкин. Оглянись вокруг, птички кончились.-
-Что?- Иван вытаращил глаза под маской - Куда делись? Чего задумали?-
-Работай, работай, пока тихо. Мы посмотрим тут.- Николай снова повернулся к горизонту.
Боевые товарищи время зря не теряли. Вытаскивая из всех карманов россыпь патронов, набивали ими опустошённые спарки. Глянув вокруг, и Николай занялся делом. Защёлкивал очередной патрон в магазин, поглядывая одним глазом на окружающий простор, Николай вспомнил про давешний дневник. Кому страшнее было, тем людям тогда или сейчас этим парням. Все-таки, видимо страшнее было первым свидетелям катастрофы. Увидеть, понять, осознать, что твоя жизнь закончится через несколько минут здесь и сейчас. Пропадает характер, воля, появляется растерянность, паника. И самое страшное, бессилие от не знания, что делать. Мысли текли, не мешая рукам, автоматически забивать патроны в магазин. От мрачных раздумий оторвал Иван:
-Коль, Коля, всё. Я закончил. Давай вниз, пока не налетели.-
-Понял. Внимание всем! Спускаемся! Иван первый. Я замыкаю.-
Бойцы поспешно рванулись к перекладинам лестницы. Бой всех утомил. Хотелось защищённости под землёй. Этим людям никогда не привыкнуть к открытой местности. К просторам и горизонту. Николай тоже испытывал усталость и напряжение свободного пространства. Пока он перебирал руками по перекладинам, снова вспомнился дневник, умершего когда-то человека. Автор, жил в квартире, занимался своими делами, заботился о близких и мечтал. А вместо будущего, в его судьбе случился конец мира.

Сегодня третий день с момента моей последней записи здесь. Не могу ручаться, но скорее это так. Ермилов находит нам постоянные занятия и работу. Он заставил собрать все аккумуляторы от бесполезных телефонов. Электроника не работает, а вот батареи всё ещё держат в себе энергию. Нашёлся даже ноутбук и из него тоже вытащили батарею. Олег надеется соединить их все вместе. Думает получить более мощный и объёмный аккумулятор. Глупая затея. Аварийные лампы под потолком к нашему счастью работают. Похоже, где-то есть автономный генератор, снабжающий нас светом. Долго ли он проработает. Олегу удалось с большим трудом добраться до одной из ламп и прямо под напряжением подключить к патрону длинный кусок провода и протянуть его вниз. Теперь есть свет внизу возле одной лавки. Здесь Ермилов решил организовать, что-то вроде дежурки. Распланировал график дежурства для всех мужчин. Мы теперь по очереди будем находиться там, и должны координировать действия и решать насущные вопросы. Не знаю, зачем это нужно, может просто, чтобы мы были чем-то заняты. Основными вопросами занимаются сами Ермиловы и Карповы. Старшие их дети как могут, помогают им. Остальные люди всё больше просто лежат и иногда тихо плачут. Снова стало стыдно показывать свои слёзы и слабость, а значит мы всё же общество. Точнее, остатки общества. Я сам немного воспрянул, появилась потребность и желание работать, поэтому любое задание Олега мне нравится выполнять. Вчера мы с ним обследовали вновь, помещения, в которые раньше простому пассажиру было не попасть. Удивительно то, что в момент катастрофы сотрудники метро выходили наверх, то ли ради оказания помощи, а может сами искали спасения наверху, ведь работая под землёй большую часть своей жизни, они, наверное, испытывали дискомфорт... Короче, как это ни странно, среди нас нет ни одного сотрудника метро. Может и хорошо... Что я говорю! Во всяком случае, наше обследование не бестолковое. Есть серьёзные находки. Шесть больших фонарей, для обходчиков путей. Это мне Олег пояснил и запретил кому-нибудь говорить. Мы даже поспорили с ним чуть. Указать про фонари в дневнике он мне разрешил, но приказал всегда держать записи при себе. А фонари останутся на самый крайний случай, вроде резерва. А самое главное богатство для всех нас, это вода. В служебном туалете из крана над раковиной ещё течёт вода. Мы заполнили ей все возможные ёмкости, которые нашли. На предмет радиоактивности, мы не знаем. Счётчика нет, даже если бы и был, без воды не выжить. Конечно и с водой, если она заражена, тем более. Но видимо трубы закопаны достаточно глубоко, напора нет и вода явно течёт самотёком и наверное ещё не заражена. Мы все её пьём. Одна из обязанностей дежурного проверять воду. Туалетом по назначению не пользуемся. Ермилов нещадно разбил унитаз и туго законопатил трубу канализации. Я его понял. Это возможный источник грязи и инфекции и не дай бог крыс. Мы ведь под землёй и канализация тоже, не намного глубже нас. А вот санузел, пока действительно проблема. Место определили в тоннеле, между рельсами, в жёлобе безопасности. Это такой канал, в котором может укрыться человек, если оказался на путях и к нему приближается состав. Мы перегородили этот канал в двух местах на расстоянии нескольких метров. Вышло, что-то вроде выгребной ямы. Все отходы туда. Пахнет, конечно не хорошо, да потерпим. Туда же сбрасывается весь песок и пыль, который мы собираем на полу и прочих поверхностях. Не верю пока в оптимизм Ермилова, он надеется сделать компост, плодородную массу. Но времени на полное перегнивание надо много, очень много. И что сажать то туда. Вряд ли мы доживём.

Николай прервался. Оторвал глаза от строк. Вспомнил про тоннель, вернее про эту яму. Она была наполовину заполнена странной плотной массой, густо покрытой белыми ростками грибов. Вот как значит, начиналось сельское хозяйство в метро. Николай даже не знал, что означает понятие, сельское. Знал, что так называют в метро, процесс выращивания грибов. А вот другое слово, связанное с грибами, точно отражало процесс создания плодородной почвы. Земледелие. Николай с усмешкой мотнул головой. Удобряющая масса, компост, уже давно стал товаром, и занимались этим асинизаторы. Странные люди, ужасно пахнущие и не брезгующие толкать по тоннелям, тележку с огромной бочкой. Они переходили от станции к станции и вычищали отхожие места. Николай сам никогда не задумывался и даже не представлял важность этой работы. Конечно, земля была, тем более диггеры давно уже раскапывали новые ходы и пути, но эта земля была не очень. Её использовали после просеивания и очистки от камней и смешивали с купленным у асинизаторов компостом. Так добивались качественной и плодоносящей почвы, и главное, богатого урожая. С некоторых пор в метро выращивали не только грибы. Удалось растить картофель, это оказалось сложнее, чем грибы. Культура требует дневного света для процесса фотосинтеза. В Полисе есть несколько делянок, но долгое время картофель не поступал в пищу. Его старательно приучали расти в условиях метро, собирали лучшие клубни и снова высаживали. Мелкие клубни размером с горох просто перемалывали в крахмальную массу и это добавляли в пищу самым маленьким детям. Теперь уже картошка перестала быть дефицитом. Николай любил её с жареными грибами. Аппетит заставил закрыть дневник и пойти на кухню. Сегодня, однако, в меню было другое блюдо. Лапша с крысиной тушёнкой. Крысы конечно уже не дикие, а выкормленные в загонах. Их ещё называли свинками. Это были уже не суетливые твари, а ленивые и толстые, жирные и мясистые зверьки без злобного блеска в глазах. Шкурки шли на одежду, а мясо перерабатывали в тушёнку, иногда использовали сразу в пунктах питания. Готовую тушенку фасовали в пластиковые контейнеры. Их научились изготавливать с помощью вакуума из разогретого пластика. Такие банки были легче при переноске и не гнили, а главное были многоразовыми. Сюда на базу Спешников еду привозили дежурные взвода. После завершения смены в Полисе, возвращавшиеся на базу загружались месячным запасом пищи. Сухая лапша из костной муки, тушенка, картофель, чай из грибов, белковый паштет в таких же пластиковых банках, что и тушёнка, пять бутылей синтетического спирта. Алкоголь употребляли редко, чаще использовали для горелок, и спиртовых примусов. И конечно вода. В старом метро в центре разрушенного города, вода была. Иногда, мутные потоки прорывались в тоннели, и тогда это было почти бедствие. Воду собирали, очищали доступными методами, чаще просто фильтровали сквозь ткань. С годами выживания в метро, люди научились производить некоторые предметы обихода, кое какие синтетические добавки, витамины. Пищевые продукты как тушёнка и белковый паштет производят уже фабрики кухни. Название конечно оставлено из прошлого. Так же одежда, обувь, и прочие вещи. Всё это в стеснённых условиях подземелья, из минимальных ресурсов. Отдельным особняком стоят оружейные мастерские и производство патронов. В городе, на поверхности ещё находят арсеналы со стрелковым оружием и боеприпасами. Огромный мегаполис, при всей своей мирности оказался набит оружием, иногда в самых неожиданных местах. И всё-таки, главным ресурсом являются патроны и топливо. Если с бензином очень сложно, то хоть патроны для гладкоствольного оружия всегда можно перезарядить. Охотничьи ружья давно стали обрезами, а самые подходящие по диаметру трубы превращались в новые стволы. Сложнее с нарезным оружием. Выручает надёжность и массовость легендарного калаша. Боеприпасы к нему тоже в огромных количествах, ещё сохранились на поверхности в различных хранилищах. Со временем, как не странно, снова появились деньги. Использовать настоящие патроны для расчётов стало неудобно. И в оборот вернулся презренный металл. Золото и серебро снова получили прямое назначение. Это единственный материал, поддающийся не сложному плавлению и делению на одинаковые кусочки. Монет не чеканили, просто кусочки выверяли по весу пуль. Серебро выливали под вес пистолетного калибра, золото подгоняли под пули 7,62. Название деньгам присвоили люди. Серебро называли дробь, золото соответственно пули. В Красном анклаве пытались ставить клеймо, но быстро бросили эту затею. Котировки не прибавилось, да и идеологию не продвинуло.

Уминая лапшу с мясом, прихлёбывая чай, Николай вспоминал всё, что знает о жизни в метро. Получалось, что он достаточно образованный молодой человек, обречённый на одинокое существование, постоянные сражения с мутантами, добывание материальных ценностей, короткий досуг в железном кубрике, и физическое неприятие открытого пространства. Жить на земле как должны жить люди, для него и таких как он уже не возможно. Отодвинув еду, Николай достал дневник Александрова, и стал листать страницы, бегло вчитываясь в текст. Он вдруг понял, что хочет увидеть свидетельство той прошлой жизни, прочитать то, что было в судьбе конкретного человека, жившего до катастрофы. Неожиданно глаза выхватили фразу. Слова были написаны как будто другим почерком, но писал их тот же человек.

В прошлом году, мы с Катенькой и Ванюшей ездили на природу. Точно помню, что 12 июня. Только вот в прошлом или раньше... В прошлом... Да, теперь это в прошлом. Тогда мы собрались на выходной день, решили уехать подальше от города. Я ещё на досуге заготовил в кастрюле мясо для шашлыка, помню, достал с антресолей мангал и сходил в магазин за пакетом угля. Катя радовалась, намыла овощей, рассовала по пакетам. Мы ещё шутили с ней, как бы соль не забыть. И ведь забыли. Походная солоночка, так и осталась стоять во главе стола, в самой середине. Я сам её туда поставил, и на этом успокоился. Не забудем. Катя меня после, со смехом, простофилей назвала. Но главное, мы решили поехать пешком, на электричке. В субботу около одиннадцати утра, с мангалом, кастрюлей и прочим скарбом, в жаркой давке, под стук колёс, мы стояли с ней в тамбуре вагона, прижавшись, друг к другу и загораживая сынишку. Помню, мне было даже неловко, чуть-чуть, я ощущал сквозь тонкую рубашку, её грудь. Она, не стесняясь, смотрела блестящими глазами на меня. Ванька всё время вертелся, лез к стеклу в дверях, дёргал меня за руку. Минут через сорок пути, стало чуть свободнее, а когда поезд проехал 68 км, мы прошли в салон и присели. От станции мы ехали на местном автобусе. Не долго, когда то я был в этих местах, мне понравилось озеро около одной деревеньки. От трассы идти не далеко, а озеро очень живописное. Мы отошли чуть дальше от шумного пляжа, нашли место. Катя развернула большое покрывало. Я собирал мангал, разжигал угли. Мы жарили мясо, Ваня постоянно пытался сунуть, что-нибудь в угли. Как же нам было хорошо. Домой мы ехали уставшие, пахнущие шашлычным духом. Ванька, правда, уже капризничал, в электричке уснул. Дома жена его помыла и уложила спать. Он уснул в минуту. До кровати мы с Катей доползли, бросив остальные заботы, по мытью, и чистке походных вещей. И усталость прошла. Боже, какая это была ночь. Самая прекрасная ночь в моей жизни. Самая прекрасная ночь...

Последние слова текста местами расплывались. Кое-где буквы расползлись. Николай заворожено смотрел на эти пятна. Открытие, молнией ослепило мозг. Он не всё понял из текста, но круглые пятнышки на бумаге поразили сильнее. Это были следы высохших слёз. Слёз живого человека. Парень пальцами потрогал бумагу, как будто желая ощутить влагу. Впервые Николай испытывал ужас. Так не поражал ни один мутант на поверхности, ни один погибший на глазах товарищ. Это был другой ужас. Это был ужас, жажды жизни.
Из шока его вытолкнул человек, присевший рядом за стол. Это был Жора Посещённый, начштаба,
- Читаешь? А, дневник Александрова. Дело для тебя есть. Давай бросай, чтиво, бери Ивана и к нам. Разговор важный. -
- Да, Георгий Валентинович, сейчас - Николай поднялся вместе с начштаба, - Ивана позову и идём. -
- Давай. И это, поспокойнее так, что бы, ну как обычно, так поестественнее.-
- Хорошо -
Посешенский зашагал в сторону штаба, Николай отправился искать Ивана. Обычно за командиром взвода приходил дежурный или помощник, иногда просто объявлялся сбор всех взводных. Сейчас, в столовой Посешенский вызывал лично, да ещё с каким-то странным намёком. Николай не сразу понял это, только когда нашёл Ивана, вспомнил про предупреждение и сразу чуть растерялся. Как это поестественнее. Он просто отозвал товарища и тихо сказал, что надо идти в штаб.
- Вань, нас с тобой, Посещённый зовёт, не знаю что там, но странно как то. Сам подошёл.-
Иван как догадался, не стал делать удивлённый вид, а просто медленно пошёл рядом.
- Значит, нам, Коль работа есть, а это хорошо, достало с птичками биться просто так, в рейд хочу.-
-Там важное что то, так и сказал мне, и сказал, поспокойнее идти. Тайность прямо.-
-Сейчас узнаем. - констатировал Иван. Они прошли на платформу и повернули к кабинетам начальства. В штабе за столом были трое. Макар и Жора, а напротив, сидел мало знакомый человек. Николай видел его в