Онколог Алексей Масчан: «Ситуация с лекарствами близка к катастрофе»

Гематолог, заместитель генерального директора по научной работе НМИЦ ДГОИ имени Дмитрия Рогачева, директор Института гематологии, иммунологии и клеточных технологий (ИГИКТ), член-корреспондент РАН Алексей Масчан.

– Алексей Александрович, в прошлом году не было и дня, когда не сообщалось бы об исчезновении еще одного нужного тысячам больным лекарства. Без лечения остались и онкопациенты – пропал необходимый для лечения острого лимфобластного лейкоза «Онкаспар». Назывались десятки причин. Что происходит?

– Все началось с программы импортозамещения – большой глупости, по моему мнению, потому что не может импортозамещение быть целью. Целью может быть только обеспечение пациентов самыми лучшими самыми качественными лекарствами. Поэтому программа «Фарма 2020» (Государственная стратегия развития фармацевтической и медицинской промышленности, недавно продленная до 2024 года. – Ред.), которая была в большой мере призвана решить проблему обеспечения пациентов, в том числе и в смысле импортозамещения, имела ложный посыл с самого начала и привела ровно к тем результатам, которые мы предсказывали еще в 2014 году.

Почему? Потому что для того, чтобы ее решить и дать преференции отечественным производителям, был предпринят ряд законодательных «диверсий».

Например, приняли так называемый акт «третий лишний», когда к торгам в госучреждениях не допускается иностранный производитель, если есть два отечественных. Уже тогда нам было совершенно ясно, что это вытолкнет с рынка традиционных производителей, которые присутствовали на рынке до полувека. Вопрос был только в скорости, с которой это произойдет. И это произошло.

Приоритет препарату отдается не на основании качества, не на основании того, что он производится в нужных пациенту формах, а только на основании места производства. И этот акт был подкреплен еще одним «симпатичным» законом, в котором написано, что если в торгах участвуют два препарата, один наш, а другой «вражеский», то выигрывает наш, если он не более чем на 20% дороже. То есть даже если он один, он имеет приоритет. А думать нужно не о цене и месте производства, а о качестве.

Приведу пример, вот есть препарат цитарабин, необходимый для лечения острых лейкозов. Он выпускается в порошке по 100 мг и в растворе по 1000 мг. Если нам нужно пациенту вводить 4,5 грамма цитарабина 2 раза в сутки, медсестре необходимо 2 раза в день развести по 45 флаконов. Можете представить себе труд медсестры? Ведь такое лечение каждый день получает 5-6 человек в отделении. А при этом есть препарат в растворе по 1 грамму, но мы не можем его закупить, потому что он импортный.

А если нам нужно ввести препарат в спинно-мозговую жидкость (что необходимо при лечении лейкозов), нужны только специальные растворы в специальной упаковке со специальным же растворителем, если ввести другие, пациент умрет или останется парализованным. И все это совершенно не учитывается в законодательстве!

(Производившие цитарабин в растворах Pfizer и Sandoz ушли с рынка. – Ред.) Мы должны только объявить МНН (Международное непатентованное наименование – уникальное наименование действующего вещества лекарственного средства, рекомендованное Всемирной организацией здравоохранения. – Ред.) и ждать, что нам продадут, прописать что-то специальное в техническом задании мы не имеем права

– И что делать теперь?

– Очень важен общественный протест, протест в СМИ. Потому что нам даже на высоких уровнях власти постоянно говорят, что мы ничего не знаем, нам ничего не сообщали, мы первый раз об этом слышим, и вообще, обеспечение наличия препаратов – не функции Минздрава.

И только когда появляется шум шум в прессе, жалобы родителей, выступления врачей, машина начинает двигаться и поворачиваться лицом к человеку. Но именно сейчас дело зашло настолько далеко, что нужны какие-то радикальные решения и действия.

– Отразились все эти сложности на пациентах вашего центра?

– Мы, к счастью, находимся в привилегированном положении. Нам многие помогают, мы испытываем трудности, но не катастрофические. Но ситуация с тем же цитарабином может уже через несколько месяцев оказаться катастрофической и для нас тоже.А если говорить о региональных клиниках, то там часто все совсем плохо

полностью текст :

https://www.miloserdie.ru/article/onkolog-aleksej-maschan-situatsiya-s-lekarstvami-blizka-k-katastrofe/