Скоро нас станет больше
Как студент начала уч.года, с новыми первокорсницами? )
.....................
Но.
И это «но» — самое важное. Это «но» — вопрос к государству.
Вы понимаете, что это не иностранные фонды вдруг пришли в Россию бороться с Путиным под видом борьбы с ВИЧ? Это русские НКО, лишенные финансирования, годами стояли у запертых дверок западных толстосумов. Вы же им ничего не давали. Вы закрывали их программы, вы закрыли Россию для Глобального фонда. Вы не признаете эпидемию, и вообще не верите в экспертизу — отсюда все эти «лебединые верности», «презервативы не предохраняют» и прочее. Вы сделали все для того, чтобы люди, реально борющиеся с эпидемией, клянчили деньги. И не у вас. А у них.
Вы сами спровоцировали не только пристальный интерес к России со стороны часто довольно сомнительных финансовых контор, но и саму эпидемию. Когда в России она реально началась, уже были известны и методы борьбы, и методы профилактики. Более того, уже были нормальные лекарства. Все можно было остановить в зародыше, но вы поступили иначе. Поступили назло западному миру. И в результате как минимум полтора миллиона человек живут тут с ВИЧ. А могло бы быть на порядок меньше.
Что же нужно сделать?
Просто прекратить считать друг друга врагами. Я сам много раз довольно резко и часто глупо высказывался и про медицинские власти России, и про спецслужбы, много про кого. Простите меня. Вы нам не враги.
Но пока и не партнеры.
А должны ими быть. Но как? Довольно просто. Признайте хотя бы половину мировых практик. Поверьте в экспертизу. Я понимаю, что в стране, где экспертами на протяжении всей нашей жизни считались то Лысенко, то Кашпировский с Джуной, то Чумак с доктором Волковым, довольно трудно поверить в то, что реальная наука существует.
Но она есть. Есть. И вы это знаете. Именно поэтому ваши дети учатся на Западе, а сами вы на Западе лечитесь. Вы ходите с американскими телефонами, ездите на немецких машинах, носите итальянские башмаки. Эти все западные технологии — следствие реальной науки.
Так вот, профилактика ВИЧ — такое же следствие. Такие же технологии. И в отличие от машиностроения и фармацевтики, нам их просто дарят. Нужно лишь не побояться взять.
Вам не нравится, что фонд Элтона Джона платит за программы снижения вреда? Убедите дать эти деньги Сбербанк или ВТБ. Создайте условия для того, чтобы крупный бизнес осознал: ВИЧ — это не только серьезно, не только страшно, но и престижно.
Как-то раз я пришел в один крупный банк к своему приятелю. Он работал тогда председателем правления. «Что угодно, — сказал он, — бесплатный счет, транзакции, эквайринг. Но только не проси нас в этом участвовать. У нас и так хоспис уже. Нам бы спорт взять, детей, молодежное движение какое-нибудь. Только не СПИД твой».
Только государство может сделать возможным участие крупного бизнеса в теме ВИЧ. Только государство может сподвигнуть сырьевых олигархов, выкачивающих деньги из Западной Сибири и Урала, где сконцентрирована основная часть российской эпидемии, начать вкладывать в социальные программ для наркопотребителей. В программы снижения вреда. В программы переобучения и реабилитации. Только государство может сказать — надо. Потому что без этого «надо» ничего и не будет.
Государство должно признать и другие очевидные вещи. От любой вирусной инфекции можно уберечься только медицинскими мерами. От ВИЧ спасают презерватив и лекарства.
Каждый человек, вступающий во взрослую жизнь, должен знать, что именно презерватив, а никакая не любовь, защищают от ВИЧ, от гепатита и от прочих половых инфекций.
Тысячи, десятки тысяч мужчин и женщин инфицировались от своего единственного любимого партнера. Они хранили верность. Но вирус, увы, этого не знал. Вирусу было наплевать.
Лебединой верности нет даже у лебедей. Это все выдумки и профанация. Где два взрослых человека, там у вируса всегда будет шанс. Нужно это признать.
Вы что думаете, Россия в этом уникальна? Каждая страна от США до ЮАР проходила этот путь. Когда казалось, что надо ограничить свободу геям или наркопотребителям, пропагандировать семейные ценности и все рассосется. Но не рассасывалось. Наоборот, там, где вместо лекарств и контрацептивов, людям впаривали «ценности» — эпидемия росла по экспоненте.
То же было в средние века с чумой. Там, где жгли мертвецов и изолировали здоровых от больных, где мыли дома и семьи вывозили в безлюдье, эпидемия прекращалась. А там, где призывали найти спасение в коллективной молитве, и умирали коллективно. Этими же приходами. Под горящими лампадами.
Мы должны признать, что это эпидемия. И эта наша общая эпидемия. Одна на всех. Тут нет больше торчков, педиков, шлюх. Есть миллионы людей, которые живут с этим и которые совершенно точно будут жить с этим в будущем.
Наша задача признать это, перестать друг друга ненавидеть или презирать. Одним — отменить все дискриминационные законы, а другим — прекратить требовать Гаагского суда и Венского протокола.
Давайте бороться с вирусом, а не друг с другом.
вот и правильно, заразить пол мира
Скоро нас станет больше
Так вот 20 лет назад, когда я узнал о своём статусе, эпидемии не было, а спид-сервисные организации уже были. Увы, это не сработало.
методы воздействия на эпидемический процесс ВИЧ-инфекции с доказанной эффективностью в том числе включают опиоидную заместительную терапию у наркозависимых, программы распространения и обмена шприцев, лечение как профилактику, прицельные интервенционные мероприятия в ключевых группах населения, включая потребителей инъекционных наркотиков, мужчин, практикующих секс с мужчинами, секс-работников, заключенных и мигрантов. И все эти методы воздействия на эпидемическую ситуацию малодоступны, или вообще недоступны в Российской Федерации.
дурдом
«– Чем больше я смотрю на это со стороны, тем более жутко мне становится. Когда находишься в этом безумии российском, оно не так страшно. Ты к нему привыкаешь, ты живешь в этом как в некоей норме. А потом ты начинаешь жить в иной норме, где не надо бояться и прятаться. Где все решается просто, быстро, цивилизованным путем и не наносит травму никому – ни обществу, ни человеку. И когда параллельно смотришь на Россию, у которой опять, блин, свой путь, становится дико страшно за тех, кто продолжает в этом находиться. И дико страшно, что в какой-то момент может возникнуть необходимость туда въехать. Это единственный страх, который у меня остался»
Сейчас Алексею 37 лет. Год назад Курманаевские всей семьей уехали в Израиль, где Алексей встал на программу заместительной терапии.
Россия - отсталая реакционная страна, неспособная ничего производить, кроме религии, запретов и войн, паразитирующая на колониальных ресурсах. Так что и это было предсказуемо. Начнут вымирать- зашевелятся,а может и нет.
Ах ты же мой гуманный европеоид)уж всем ясно это давно, Александр.
Спишь и грезишь о метадоновой программе в России. Слава Богу, наши нелюбимые вами (да и нами тоже) власти оградили наш народ от этой вашей гадости!
Героин когда-то тоже внедрялся для лечения опиумных наркоманов, как вы и сейчас хотите перевести героиновых наркопотребителей на метадон.
И цель здесь одна - перенаправить финансовые потоки с героиновых наркобаронов в гуманную Европу производителям метадона. И всё
Так вот 20 лет назад, когда я узнал о своём статусе,ЦитатаТак вот 20 лет назад, когда я узнал о своём статусе, эпидемии не было, а спид-сервисные организации уже были. Увы, это не сработало.и не сработает.
Меры нужны другие. Но , увы, нет никаких (
Спишь и грезишь о метадоновой программе в России. Слава Богу, наши нелюбимые вами (да и нами тоже) власти оградили наш народ от этой вашей гадости!
Россия, Иркутск
5 сен. 2018 г. в 10:49