Терапия

Предупреждение о нарушении правил сайта!

Не знаете, не надо додумывать

За 2017 год поступило более 6000 обращени

 .не смешите меня,сами сказали на авось живём,вы кстати в частности,по вашим же словам...к кому какие претензии,или вам кто-то должен что-то???нефиг спрашивать раз сами палец о палец не ударили...аааа...наверное скажите налоги платите,

Причина в самой системе, которая не ориентирована на потребности больного, на качественное и современное лечение. 

    22 мая 2017 года отец Яны, страдающий сердечной недостаточностью, не смог встать из-за отека ног. В приемном покое городской клинической больницы №13 мужчину отказались госпитализировать из-за того, что меньше месяца назад он уже лежал в стационаре. Через несколько недель лечения на дому он скончался от тромбоэмболии легочной артерии, вызванной острым тромбозом нижних конечностей.

В феврале 2017 года мой отец попал в больницу с пневмонией. Все шло нормально, вылечили, выписали. Потом появились симптомы сердечной недостаточности. Опять лег в больницу, все удалось купировать более-менее, симптоматика спала. И он выписался домой в апреле под наблюдение врача; сказали — будут какие-то проблемы, обращайтесь сразу в стационар на лечение.

И вот спустя три недели после выписки начались отеки ног. 22 мая вечером он не смог встать, хотя до этого нормально ходил. Мы подумали сначала, что что-то с ногой, но она отекла, была очень сильная одышка — как впоследствии выяснилось, вся клиническая картина острого течения тромбоза. Вызвали скорую помощь в тот день. Врач его осмотрела. Мы спросили — из-за чего отец перестал ходить? Она ответила — он же хронический больной, все мы не молодеем. Тем не менее, мы настояли на госпитализации. Выносили его сами, погрузили, доставили в больницу.

Снова осмотрели в приемном покое. Врач проигнорировала все наши жалобы, сказала — ну, у него же сердечная недостаточность, сегодня ходит, завтра не ходит, отправляйтесь-ка вы домой. На вопрос о том, как же мы отправимся домой, если он сесть-то с трудом может, она сказала — как хотите, вызывайте специальные службы.

Когда врач тебя убеждает, что ничего страшного на самом деле не произошло, начинаешь верить. У нее такое отношение было — идите-ка вы дальше, она смотрела сквозь нас, все врачи смотрели сквозь нас. Случайно проходил мимо ее коллега молодой, она позвала его и сказала — иди, посмотри, что с ним. Он посмотрел, сказал, что возвращать папу домой нельзя. И вроде бы уже согласились на госпитализацию, но вдруг узнали, что он уже лежал у них три недели назад и выписался. Тогда она сразу сказала — он только выписался от нас, мы не можем его положить, надо, чтобы месяц минимум прошел. Уже потом нам объяснили, что им вернувшиеся пациенты портят статистику — якобы не долечили в прошлый раз.

Когда другой врач ее убедил, что с таким диагнозом домой не отпускают, она подошла к нам и сказала, что оставит нас «в порядке исключения» на одну ночь для того, чтобы сделать УЗИ. Остались в больнице до утра. Я его на своих руках сажала на эту каталку, никакой помощи его посадить даже не было. На процедуре все подтвердилось, тромбоз глубоких и поверхностных вен нижних конечностей.

Нас передали к врачу, который занимается сосудами. Пришел руководитель сосудистого центра при этой больнице, посмотрел на пациента и сказал — это наш пациент, его нужно к нам. И тут же врач приемного покоя при нас говорит — он же лежал три недели назад. Они друг на друга посмотрели, сказали, что им нужно выйти. Через пять минут возвращаются, этот же врач говорит — ну, вы знаете, я вам дам лечение, вы забинтуйте ногу, полечитесь, отправляйтесь домой, потом видно будет. Не надо вам ложиться. Выдали документ — «в экстренной госпитализации не нуждается, отправляется на стационарное лечение».

Мы на той же каталке забрали его домой сами. Кололи выписанными препаратами — то хуже, то лучше. Через месяц стало совсем плохо, опять забрала скорая — уже в реанимацию. Там он прожил ровно сутки и умер.

Моей маме пришлось пережить смерть папы дважды. После того, как он попал в реанимацию, буквально через 10 минут вышла врач, сказала маме, что он умер. Когда мы уже приехали, уже другая врач сказала — он жив, просто коллега не дождалась конца реанимационных мероприятий. И еще сутки мы жили надеждой.